Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Я, строго говоря, тоже этим не особо занимаюсь, — перебил я его. — И к императорам на чай не хожу. Ещё раз — успокойся. Учитывая всё то, что случилось, это должно было случиться рано или поздно…

— Что?

— Эта аудиенция, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал достаточно ровно. — Мы с тобой являемся обладателями двух очень важных для Империи реликвий. Она сама напрашивалась.

Тем более, что после слов Меньшикова о «малом зале» я немного успокоился. Видел его один раз, когда смотрел в детстве историческую передачу о дворце. Там устроили что-то вроде экскурсии. Малый зал напоминал скорее большой кабинет и использовался для личных встреч государя с его гостями.

Эта мысль внушила мне некоторое чувство уверенности в себе. Даже если мы там и опростоволосимся, то хотя бы сделаем это не на глазах у всех.

Меньшиков не солгал. Наши «костюмы» действительно принесли через несколько минут. Два чёрных, торжественных парадных мундира с чёрными, начищенными до блеска сапогами. В дополнение к ним белые перчатки. Что сказать. Если я хоть что-то понимал в дорогой одежде и качественной ткани, то стоили эти костюмы столько, что сумма, вероятно, была ближе к номеру телефона, чем к нормальной цене. И я ни капли не удивился тому, что они сели на нас как влитые.

Руководил переодеванием высокий и худой мужчина с лощённой причёской. Он же чопорно и с брезгливостью во взгляде оглядел нашу одежду перед тем, как несколько слуг помогли нам переодеться. Потратив несколько минут на осмотр проделанной работы и бесконечные сокрушения от того, что у него больше времени для того, чтобы привести это безобразие к более приличному виду, он горестно вздохнул.

— Как бы мне тяжело ни было это говорить, — нарочито раздражённо проговорил он, — но вы готовы к аудиенции.

Мир будто ждал этих слов. Стоило ему их произнести, как за его спиной открылась дверь и я вновь увидел Меньшикова.

— Они готовы, — спросил князь, на что получил вымученный утвердительный ответ. — Ясно. Идите за мной.

Ну, мы и пошли. Вышли из коридора и направились вслед за Меньшиковым.

— Вы запомнили всё из того, что я вам говорил? — уточнил он, пока мы поднимались по лестнице.

— Да, — отозвался я, сдерживая искреннее желание дёрнуть воротник своей новой сорочки. Жёсткий настолько, словно в него для сохранения формы засунули согнутую кругом железную полосу. Чёртов воротник так впивался в горло, словно хотел меня задушить.

Впрочем, все мои страдания явно прошли мимо сопровождающего нас князя.

— Прекрасно. Не забывайте правила поведения, которые я вам сообщил, — вновь деловитым и сухим тоном сказал он.

Да я, может быть, и рад, но с таким живым напоминанием фиг забудешь.

Момент, когда мы вышли из, скажем так, «внутренних» помещений дворца в более официальные и людные, был столь же резким, как удар кулаком в лицо. Вот мы шли по пустым коридорам, а вот проходим сквозь дверь и оказываемся в уже куда более людном проходе. Мы осторожно вертели с Виктором головами, рассматривая богатство и роскошь внутреннего убранства дворца. Всё-таки не каждый день тут бываешь. Интересно же.

Даже странно. Я ожидал увидеть гостей, что весьма хорошо объяснило бы наш маскарад. Наверное. Не знаю. Голова немного гудела от выпитого, так ещё и проклятый воротник постоянно.

— Мы пришли, — сообщил Меньшиков, и я впервые за всё время услышал в его голосе нервозность.

Перед нами оказались высокие двустворчатые двери. Вероятно, будь я в тот момент абсолютно трезв, если бы не испытывал проблем с дыханием из-за чёртового воротника, который норовил меня придушить, давя жёстким, словно из камня выточенным краем на горло, и всё прочее, то обязательно обратил бы внимание. На то, насколько огромными были эти двери. Хотя, пожалуй, слово «двери» не давало должного понимания размаха. Скорее уж тут лучше бы подошло словосочетание «гаражные ворота». Каждая створка была шириной метра по два с половиной, так ещё и высотой дотягивалась до почти что шестиметровых потолков.

Если бы не всё это, я бы обязательно подумал о том, что такие двери вряд ли бы кто-то стал ставить на «малом зале для аудиенций».

— А теперь слушайте меня внимательно, — вновь заговорил Меньшиков. — Сейчас, когда откроются эти двери, мы войдём внутрь. Вы идёте следом за мной. Не отстаёте ни на шаг. Когда мы подойдём, я вас представлю и уйду. Как только император укажет на одного из вас, он делает три шага! Запомнили? Приблизится к императору на три шага, после чего встанет на одно колено. Смотрите в пол. Только после того, как его величество укажет на выбранного. Дальше ваша задача — слушать, молчать и помнить мои наставления. Как только аудиенция закончится, император вас отпустит.

— В… ваше высочество, — подал голос мой друг. — Что происходит…

— То, что должно произойти, — резко перебил его тот и, повернувшись, кивнул одному из гвардейцев.

Уж не знаю, как эти ребята передавали информацию между друг другом. Тот вообще не шевельнулся. Но когда князь занял место между нами и на два шага впереди, послышался щелчок.

Створки дверей дрогнули и начали открываться, расходясь в стороны.

И в этот момент я окончательно понял, что никакой аудиенцией тут и не пахнет. Какая, к дьяволу, аудиенция, когда огромный зал за дверьми больше походил на авиационный ангар — настолько он был огромный. Залитый светом десятков огромных, висящих под потолком многоуровневых люстр.

И наполненный людьми. Сотнями человек, что сейчас смотрели в нашу сторону.

В этот момент, пусть и запоздало, но до меня окончательно дошло, куда и зачем нас привели. Уж меня-то точно. И первым, чего уж говорить, постыдным желанием было дать дёру. Вот прямо сейчас, пока двери всё ещё открывались, являя мне всю тяжесть собственной невнимательности и неосмотрительности.

Уж лучше проклятый, сдавивший удавкой мою шею воротник и правда меня придушил бы…

Ник Фабер, Сергей Карелин

Адвокат Империи 17

Глава 1

Зал казался мне столь огромным, что взгляд упирался даже не в стены, нет. Скорее в перспективу — начищенный мраморный пол уходил вдаль, отражая свет тысяч горящих в люстрах ламп. Опустив взгляд, я увидел их. Сотни приглашённых на новогодний бал аристократов стояли по обе стороны, как две живые стены — шелка, мундиры, драгоценности. И взгляды. Напряжённые. Заинтересованные. Любопытные. Холодные.