"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

сообщение в Хониарскую Сеть и их друзья наверняка организуют поиски. Не очень быстро, быть может, но в том, что желающие выйти за Зеркало рано или поздно найдутся, сомнений у Лэйми всё же не было...

Они решили полететь на тех же скутерах, на каких прибыли сюда – с их помощью они могли осмотреть сразу большую площадь. Камайа хотел взять с собой боевых зверей или Ястребов, но за ними пришлось бы возвращаться к Арсенальной Горе и тогда не удалось бы избежать расспросов. Оставалось надеяться, что их личного оружия хватит.

У Охэйо на запястье висел блик. Брахмастра, разумеется, лежала у него в наплечной сумке, с другими полезными вещами – большим фонарем, биноклем и инфракрасным ноктовизором. Он позволял обнаружить разных затаившихся существ даже в зарослях или в тумане. Сам Лэйми прихватил старинную энергопризму – не очень точная и дальнобойная, она не нуждалась в очень точном прицеле и была популярна в военных играх под Зеркалом. Она могла отбросить нападавшего метров на десять и изорвать на нем в клочья всю одежду (это означало «убит»). До изобретения блика энергопризма была единственным, кроме рукопашного боя, оружием против ТЕХ и он умел владеть ей.

Камайа, собираясь сюда, прицепил к поясу разделитель, взял ваджру – он ценил её за дальнобойность, хотя Охэйо и предупредил, что за Зеркалом пользоваться ей надо с большой осторожностью. Стреляя из неё в близкие цели, можно было, как минимум, сильно обжечься, а то и вовсе лишиться глаз. Так что надевать её Анту не стал и положил в багажник скутера – всё же, она весила килограмма четыре. Он надел нечто вроде куртки с короткими рукавами – обычная для солдат Империи броня из множества мелких, глянцевито-блестящих черных пластин, сочлененных так гибко, что броня казалась подвижной, словно бы сделанной из полужидкой резины. Притом, при любом изгибе она оставалась плотной и могла отразить прямой удар энергетической призмы.

Три скутера нетерпеливо приплясывали перед самой поверхностью Зеркала. Лэйми оглянулся. Позади равнодушно замерли боевые звери, вытянув свои длинные шеи. Между ними, на крыше Ключа, лежал ноутбук, автоматически отсчитывая последние секунды.

Теперь, когда пути к отступлению уже не было, Лэйми вдруг показалось, что они делают что-то не так. Ему нестерпимо захотелось отказаться, но его удержал стыд.

Мрак Зеркала перед ними исчез, открывая простор по-летнему жаркой равнины. И их скутера в едином порыве рванулись вперед.

Глава 20: Из тьмы

Хониа р, 200 лет до Зеркала Мира,

Первая Реальность.

1.

Лэйми спускался медленно, прислушиваясь, но шум падающей воды глушил все звуки. Проникнуть за её завесу оказалось нелегко – напор водопада мгновенно снес бы его в пропасть, сунься он под него. Юноше пришлось медленно, шажок за шажком, ползти вдоль неровной скалы, прижимаясь к ней всем нагим телом. Теплые струи хлестали его по плечам, по ногам, угрожая сбить их со скользкого камня, брызги душили, но вскоре он миновал спасительный край. Перед ним был короткий широкий туннель, а вот дальше... один мертвый лиловый свет.

Лэйми пошел было к нему, но вскоре постыдно пополз на четвереньках. Камень тут был гладкий, как стекло, и мокрый, скользкий. А ноги отчего-то дрожали...

На самом краю он замер. Темно-лиловая, светящаяся, но всё же мрачная бездна, неподвижная, мертвая, бесконечная. Лэйми захотелось выглянуть из туннеля, чтобы разглядеть внутреннюю стену пещеры, но он не решился. Вдруг там вообще не окажется стен...

В пустоте родилось движение: из бездны внезапно выплыл грозящий черный силуэт. Ещё миг – и он стал виден совершенно отчетливо.

Лэйми закричал.

2.

К нему поднималось громадное черное облако, – тьма, абсолютный мрак, словно множество непроницаемых черных покрывал. Но мрак живой, движущийся, активный. Юноша оцепенел от страха – собственно, если бы не это, он с воплем рванулся бы назад – и кувыркаясь полетел бы в пропасть. Однако мышцы его окаменели, глаза дико расширились. Продлись это ещё несколько секунд, страх просто убил бы его, но облако надвигалось слишком быстро. Ещё мгновение назад оно было далеко – а теперь совсем рядом... так близко... вплотную!

Мрак коснулся его, но не поглотил. Лэйми оказался на самом его краю.

На границе.

3.

Это было как внезапный и хлесткий удар. Лэйми словно оглушило, все привычные ему ощущения мгновенно исчезли. Непостижимо как, но он понял, что это не существо. Нет – остаток изначального, древнего, черного мира, неведомо как сохраненный в глубине земной тверди. Мира без света, мира, где вместо зрения были ощущения словно бы вывернутого наизнанку тела, мира, в котором ощущалась вся глубина этой бездонной черной пропасти. И там были обитатели, да. Бесплотные, но мыслящие; когда сознание Лэйми соприкоснулось с ними, он понял всю бесконечную чужеродность этих созданий. Их память уходила в такие бездны времени, что они сами не ведали их дна. И они хотели вернуть родной, привычный им мир – естественное и понятное желание, однако в душе Лэйми оно отозвалось диким ужасом. Он просто не знал ничего страшнее, чем жить в мире мрака. Ужас был даже не в том, что он не сможет там видеть, совсем нет. В том, что он сможет чувствовать... как бы ощупывая мир вывернутыми внутренностями, что эти его чувства, его боль будут тянуться в места, где даже мертвая материя вопит от ужаса...

Если бы его затянуло внутрь, он бы не выдержал... или же выдержал бы, но воспоминания о свете стали бы для него бесконечной, чудовищной пыткой. Но он был на границе: внутри и извне. Его разрывало пополам; в одной части его души была беспросветная тьма, в другой же...

Свет! Бесконечная серебряная пустота с множеством скал-островов, черных, но не таких, нет! Там были сознания... совсем иные сознания.

На какой-то невыносимый миг всё замерло – и в этот миг Лэйми просто не существовал. Потом он понял, что оба этих мира – не более чем пена на поверхности третьего, в котором нет ни света, ни тьмы, ничего, привычного живому существу. Один кипящий хаос, в котором, в то же время, есть всё...

Что это «всё» Лэйми так и не успел понять. Он стал дверью между мирами, не только ничем не связанными, но находившимися в непредставимой вражде: столкнись они – и его разорвало бы в клочья. Но не только: это была бы аннигиляция, взрыв, который один мир уничтожил бы, а в другом проделал чудовищную дыру. И потому, соединенными усилиями,