Фантастика 2026-55 - Александра Шервинская

— Кто ты?

— Я — очень редкий специалист. Ты, конечно, не слышал о клане бесхвостых ящеров? Ну еще бы. Мало кто слышал. Ведь мы живем на Дарнале, в самой глуши болотистых лесов и отлично маскируемся под людей. Чтобы вырастить этот покров, у меня ушла ни одна неделя, знаешь ли. Заметь, без всякого колдовства! А хорошо получилось, правда? Ну, чего молчишь?

— Думаю, чем в тебя кинуть.

— Неблагодарный! — она наигранно вздохнула. — Я ему тут еду ношу, душу раскрываю, а он недоброе удумал.

Поборов приступ праведного гнева, я решил мыслить логически. Эмоции сейчас ник чему. Ведь она явно пришла не постебаться. Зачем она показала истинное лицо? Либо уверена, что я уже никому не скажу, либо будет какое-то продолжение. Второй вариант мне нравился больше.

— Ну и зачем ты показала истинное лицо?

— Хочу, чтобы ты узнал меня при следующей встрече и не убил ненароком, — проговорила она.

— О как? А ты, я смотрю, в меня веришь.

— Скажу больше: я тебя боюсь, как огня, Павел Георг. Ты не знаешь своей силы! Кого попало в такой клетке держать не будут. Если бы я знала, с чем придется столкнуться, то не стала бы брать этот заказ. Ну, или цена была бы в разы выше. Одно дело — следить за престарелым Альбером, наблюдая как ревностно он хранит тайну своих тетрадочек, а другое — нажить такого врага как ты.

— Ты знаешь о тайнике? — неприятный холодок пробежал по спине.

— Я обшарила Тарсис вдоль и поперек. Там нет для меня секретов. Другое дело, что колба, под которой тетради — зачарована простым, но безотказным заклинанием. Стоит мне приоткрыть ее и пых! Бумага превратится в пепел.

— Странно. У меня такого не случилось.

— Вероятно дело в браслете, что у тебя на руке. Он — ключ к заклинанию. Но ты не бойся, я никому не скажу. Мне было приказано следить за Альбером, докладывать о его связях, гостях и положении дел в Тарсисе. Все, что не касается задания, мне не интересно. Не хочу осложнять себе жизнь. А вот ты спутал все карты.

Я не стал перебивать, решив разузнать побольше, на что она только улыбнулась.

— У меня была такая красивая легенда! Горничная, незаконно проданная в рабство. Могущественный, заносчивый граф, с его похотливыми сыновьями. Ошейник, который якобы не давал покинуть Тарсис. Кроткая, безотказная девушка, которой сочувствовали решительно все. Я впахивала как ломовая лошадь! Но, знаешь что?

— Что?

— Оказывается, это чертовски приятно, когда тебя любят. Альбер умер, а вместе с тем потерял силу и мой контракт. Если бы не ты, я сейчас так бы и жила в замке. Черт с ней с этой вонючей серой, с демонами. Маленький, спокойный мирок на отшибе, все под контролем… А потом ты решил проявить благородство.

В том письме, якобы от графини Фарон, мне прислали новое задание. А камешки были платой за прежнее и премией за твою доставку. Этот дегенерат, что изображал графа, не справился со своей задачей, и настоящий граф решил обратиться ко мне.

— Значит, покойный Фарон и есть твой наниматель?

— А кто сказал, что покойный? — она криво усмехнулась. — Впрочем, он уже бывший наниматель. Как уже сказала, иметь такого врага как ты — я не хочу. Мой удел — разведка и мелкие диверсии. Я умею это лучше всего. После войны так и не смогла найти себя. Да и пыталась не особо. Услуги мои ой как не дешевы, а заказы посыпались как из рога изобилия.

— Куда подашься теперь? Кому продашь душу?

— Еще не решила. Но точно не к Фарону. Альянс меня раздражает. Даже мне с ними мерзко работать. Они больные. Ты убедишься в этом, когда побываешь в цехах. Здесь в имении. Кстати, если хорошо поищешь в подвалах, найдешь настоящую Тис. Она прелесть, правда. Ты не почувствуешь разницы. Я даже хочу, чтобы ты ее спас.

Она сделала неопределенный жест рукой и прислушалась к шуму где-то вдалеке.

— А в остальном… В средствах я не нуждаюсь, внукам останется, если они, конечно, будут. Но и ремесло свое бросать не хочу, оно спасает от скуки.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Беда в том, что ты мне понравился. Не смейся, я абсолютно искренне. Работа — работой, но у меня есть и свои взгляды на жизнь. То, что ты делаешь… У меня даже слов нет. Хватаешь людей за шкирку и вытаскиваешь с того света, наплевав на все. И не только людей. Демонов, зверье…

Шум в коридоре стал отчетливее.

— Так в чем же дело? Присоединяйся, ты — отличный помощник. Думаю, в деньгах вопрос не станет.

— Ты серьезно? — она вздернула бровь.

— Чего нет то? Я не злопамятный. Заодно про Альянс расскажешь.

— Хм… я не так наивна. Мне пора, сюда идут. Спрячь корзинку! — она хотела уже бежать, но задумалась на миг.

— Расспроси Бремера об Альбере, когда все кончится. Я имею в виду папашу. Узнаешь много интересного.

На последнюю фразу она сделала особый акцент. Глянув на меня оценивающе, женщина усмехнулась и пропала из виду. Она не сказала свое настоящее имя. А я и не подумал спросить… Вот балбес! Шаги в коридоре становились все отчетливее. Я убрал корзинку за простенок дверного проема, так, чтобы из-за решетки ее не было видно. Потом бросил взгляд на пол, где все еще лежало бывшее лицо Тис. Недолго думая, подобрал его и сунул в карман.

Когда тюремщик вновь провел дубинкой по прутьям решетки, я уже лежал на постели, сверля взглядом потолок. Ему явно нравилось это занятие. Лысый мужчина лет пятидесяти, одетый в потертые кожаные штаны и такой же китель, внимательно оглядел камеру.

— Ты здесь один? — спросил он на удивление приятным голосом.

— Нет, любезный, как видишь, меня здесь много.

— Ха, смешно. Я смотрю, ты большой оригинал. Иноземец?

— Иномирец. А ты?

— Я? — тюремщик вздернул брови. — Я-то местный. На вот, подкрепись.

Он просунул сквозь прутья бутыль с молоком и узкий глиняный горшок. Воткнув в горшок ложку, положил сверху кусок хлеба. Аромат вареной картошки, да со сливочным маслом, ударил серпом по сердцу. Сразу вспомнился дом, лицо матери…

— Посуду не бить!