"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

нишу не сядешь, там фонарь. В проёме камень стоял неподвижнее любого карниза, и голуби это оценили. Первый сел на плечо. Второй на голову. К полудню их было шесть, и они сидели на нём с подветренной стороны, нахохлившись, как на печной трубе. Он стоял и терпел. Шевельнуться заставе, надо думать, было недостойно, а сказать голубям, что они входят впервые и им положено приветствие, он не мог. Голубей он не рифмовал никогда. Или рифмовал, но не при ней.

— Раз он их терпит, пусть хоть сытые будут, — объявила Тай и раскрошила по черте хлеб.

Голубей стало девять.

Вот теперь он точно застава. Ни одна застава без голубей не обходится, я по городу знаю.

На пятый день к воротам пришло занятие.

Виерна привела второй курс Тени, всех, кроме Айры: та и так была тут. Остановилась в трёх шагах от черты, где снег ещё не утоптали. Занятие называлось «след». Айра поняла это раньше, чем Виерна открыла рот: Виерна весь путь смотрела под ноги камню, на снег. На снег перед камнем никто, кроме неё, все эти дни не смотрел.

— Камень, который триста лет не оставлял следа, оставил, — сказала Виерна, не повышая голоса. — Читайте.

След был: два отпечатка на снегу между нишей и проёмом, глубокие, до чёрного камня, правый и левый. Он прошёл два шага и встал. Снег за эти дни их так и не засыпал, а ветер обходил, как обходил его самого.

— Крошки лежат, — сообщила Ним, для порядка. — Тай крошила, голуби не всё подобрали. Это, вроде бы, тоже след.

— Это след адептки Ру. Читайте камень.

Кейра присела к нише, поднесла ладонь к камню, будто к морочной стене, и заговорила, не оборачиваясь:

— Он не подбирал ногу. Оба следа одной глубины. Так не ходят. Так переставляют.

— Так и есть, адептка. Он не ходил, он переставлял. Что ещё?

— Он не вернётся, — сказала Айра.

Виерна повернула к ней незапоминающееся лицо и подержала паузу, лишние полсекунды.

— Почему?

— След один, в одну сторону. Обратно он не ходил и не собирается. Он вышел не в дверь, он вышел через стену. Через стену уходят те, кто не собирается обратно.

Она не хотела это говорить, вышло само, и Тевр за её спиной хихикнул и извинился. Виерна ничего не сказала. Айра решила, что за такое ставят «прилично», а потом решила, что за такое запоминают, и второе ей понравилось меньше.

— Прилично. Метод засчитан. Занятие продолжается: след лежит до оттепели, читайте его всякий раз, как идёте мимо. Все, кроме адептки Сол: она, я вижу, прочла.

И повесила на столб расписание, рядом со старым. В расписании стояло слово «сессия», а под ним даты, и даты были на той неделе, которой, по слову Ивара, могло и не быть.

— Сессия, — прочёл Отт от Корпуса. — При закрытых воротах.

— Внутри. — Виерна не обернулась. — Мир пережил Совет, куратор Отт. Сорванной сессии он не переживёт.

Из воздуха, у столба, тонко и по делу спросили:

— А если приедут в день сессии? Нам сдавать или смотреть?

— Сдавать, адептка. Смотреть будут они.

Ула из воздуха подумала и, кажется, осталась довольна.

Голубей к вечеру было одиннадцать. Стихоплёт стоял.

На девятый день, как ворота закрылись, до света, она пошла вынуть огарок.

Это она делала каждое утро с лета и ходила туда уже не глядя. Двор ещё не отошёл от ночи, и только у котельной светилось окошко: истопник топил. Фонарь на створке догорал. Она открыла стекло, вынула огарок, тёплый, и уже закрывала, когда камень над ней скрипнул. Не как ставень, а как дверь склепа.

Стихоплёт повернул голову. Первый раз за неделю, первый раз с того утра, когда он велел вежливым убираться и глядел поверх её головы на дорогу. Теперь он глядел туда же, только голова сама пошла за глазами, медленно, со скрипом. Голуби снялись с него все разом и ушли под крышу. Айра посмотрела туда, куда смотрел он.

Из тумана шла колонна.

Впереди шли кареты: тёмный лак, гербы на дверцах, и гербов она насчитала девять, прежде чем сбилась. Гербы она знала по каретам с первого своего дня, а вот так, все сразу, по одной дороге, не видела ни разу. По обе стороны карет серые плащи, пешком, по двое. Подвод за каретами не было, она проверила дважды: ни шатров, ни дров, ни котлов. Одни кареты, будто приехали к обеду и к вечеру уедут.

Тай встала рядом, прямо из кухни.

— Гости, — определила она. Пар от неё шёл, как от котла. — Марга обрадуется. Сколько их?

— Девять. Потом сбилась.

— Марга не собьётся.

Колонна шла шагом. Она была ещё далеко, и туман держал её наполовину, а первый герб Айра уже различала и не стала его разглядывать. Она стояла с огарком в руке, тёплым, и держала его, как держала в то утро фонарь: будто он мог убежать.

Неделя. Ивар говорил: может быть, две. Вторую они, похоже, решили не тратить. Родители приехали. А я всю неделю считала суп. Ладно. Их, выходит, тоже посчитаю. Подвод нет, дров нет: значит, приехали говорить. Пусть говорят. Ответ у нас один, и они его слышали.

Глава 13. Слово Совета

Глава 13. Слово Совета

Колонна дошла до черты и встала.

Встала не вся: первые кареты доехали до самой черты и остановились в двух шагах от неё, а остальные подтянулись следом и вытянулись по дороге друг за другом до самого тумана. Лак на дверцах был матовый от инея, гербы под инеем читались плохо, и Айра их больше не считала. Серые плащи сошли с дороги в снег и встали вдоль карет, по двое, руки по швам, лицом к воротам. Всё это без единого слова. Лошади дышали паром, и пар висел над колонной, как над поварней в день стирки. Кучера сидели на козлах и ждали, кто первый слезет.

Огарок у неё в кулаке остыл. Она сунула его за пазуху, к Знаку, и Знак на него не отозвался: он ещё на подходе карет прикинулся мёртвым. Этому он выучился на том ужине, где куратор читал её кровь кольцом. Кто сидит в последней карете, она поняла по Знаку раньше, чем по гербу. Герба на ней не было, а карету без герба она знала: