Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

он должен был мгновенно вычленять из системы и запоминать/копировать многомиллионные массивы. После чего с этими массивами можно было работать, не боясь чего‑нибудь сломать в системе. Там же, в пространстве артефакта, можно будет создавать виртуальные модели артефактов. Кроме всего прочего, по моему замыслу, у артефакторного псевдокомпьютера будет и долгосрочная память, где я смогу сохранять свои наработки. Уж слишком ненадёжными были мои многочисленные блокноты и журналы, число которых перевалило уже за пару сотен.

Уже на подлёте к Петербургу кое‑что начало вырисовываться, хотя, конечно, до окончательного просчёта артефакта и вылавливания «багов» нужно было ещё как минимум неделю.

Час спустя я сидел в кабинете деда напротив него в нашем имении под Петербургом и слушал его видение наших дальнейших действий. Как оказалось, Романовым он по‑прежнему не доверял, поэтому приказал мне держать самые убойные изобретения в секрете от всех.

— Придётся тебе, Алексей, немало потрудиться, но если всё у нас срастётся, кто знает, может, твои дети или внуки смогут взойти на престол.

«Ого, а у деда‑то далеко идущие планы! Вот ведь старый интриган, всё никак успокоиться не может».

Тем временем дед продолжал:

— Но для этого род Курбских должен набрать такой вес и влияние, чтобы никто и пискнуть не посмел, а с твоими технологиями это будет не такой уж и большой проблемой.

— Думаешь, император этого не понимает?

Дед ухмыльнулся.

— Конечно, понимает, но какой у него выбор? Отказаться от твоих артефактов⁈ И лишить империю преимущества перед остальными державами! Романовы на это никогда не пойдут.

Обговорив с дедом ещё пару моментов, разошлись по своим покоям. Мне, как княжичу, было в вечное пользование выделено целое крыло дома и десяток слуг, причём, по странному совпадению, половина из них оказались очень покладистыми белокурыми девушками с тонкими «мальчуковыми» фигурами.

«Блин, надо бы уже сказать деду, что такие дамы не в моём вкусе»!

Утром в Зимнем дворце состоялось моё знакомство с невестой, конечно же, под надзором императрицы, полутора десятков фрейлин и непонятных расфуфыренных мужиков.

Я в белом камзоле с золотым шитьём, с орденами на груди, которых не заслужил, стоял посреди огромного зала в ожидании принцессы, слушая шушуканье придворных и ловя на себе взгляды, выражающие всю широту эмоций — от простого любопытства до ненависти. Дед одетый в чёрный «ложноскромный» сюртук («ложноскромно» это когда дико дорого, но неброско и одето на князя)

гордо стоял сбоку с высокомерным презрением истинного аристократа, разглядывая клубящуюся дворцовую накипь.

Через минуту дверь в зал открылась, и моя будущая жена в окружении фрейлин показалась во всей красе.

На бледном лице Ксении застыла холодная маска отчуждения, а глаза были пусты и равнодушны. Причём, когда её взгляд остановился на мне, ничего в них не изменилось.

«Ну что ж, первое впечатление о себе она испортила. Что‑то мне подсказывает, что „долго и счастливо“ — это точно не про нас».

Далее последовала нудная церемония знакомства, которую я, применив «разум игрока», стоически вынес. Моя невеста так и не проявила никаких эмоций и всё время церемонии изображала ледяную статую.

«Сдаётся мне, что спать мы будем в разных постелях и, вполне возможно, в разных городах».

После окончания церемонии нас пригласили на неформальную беседу в кабинет императора.

— Слышь, дед, а изображать бревно на церемонии — это такая традиция? — спросил я, неспешно шагая за провожатым.

Дед стрельнул глазами в спину слуги и, понизив голос, ответил:

— Нет, обычно наоборот: в таких случаях что жених, что невеста стараются друг другу понравиться. Всё‑таки помолвка — это не брак и расторгается очень легко.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия по поводу нашего счастливого брака, — проворчал я себе под нос.

— А счастье и необязательно. Заделаете наследника — и можете больше вообще никогда не видеться.

Беседа с императором прошла никак. Тот, задавая разные вопросы, иной раз достаточно провокационные, пытался что‑то понять по моим реакциям, но из‑за режимов «тело» и «разум игрока» ничего не увидел. Отвечал я так же вежливо, по этикету и очень расплывчато. Дед был доволен. Кроме этого, император настаивал, чтобы я остался в Петербурге и начал отладку завода по серийному выпуску артефактов.

Использовал отмазку, придуманную ещё для деда: не могу сидеть в тылу, когда моя мать воюет.

Император был очень недоволен, но приказывать мне не посмел — да и не имел такого права.

Оставшуюся неделю до помолвки с невестой я больше не виделся, хотя в какой‑то момент вдруг решил, что вся эта холодность и презрение были защитной реакцией испуганной семнадцатилетней девушки. Поэтому предпринял пару попыток увидеться и познакомиться поближе. Мне отказали, уведомив письмом, чтобы я не беспокоил всякой ерундой принцессу Ксению.

— Ну, видит бог, я пытался, — произнёс я и выкинул девушку из головы, погрузившись в расчёты и изготовление «Счетовода».

И за день до помолвки с блеском закончил свой самый сложный и головоломный артефакт, умудрившись впихнуть титанических размеров каскады всего лишь в сотню стальных пластин размером с альбомный лист. Несмотря на некоторую громоздкость и неказистость, артефакт работал, как и было задумано.

Буквально в тот же день я смог расшифровать «кусок», отвечающий за характеристики «Сила» и «Здоровье». Едва вычленив в массивах барьеры, немедленно их сдвинул до безопасного максимума.

Вспомнил и про Крысобоя, которого вынужденно не призывал уже бог знает сколько времени. Конечно, выдернул я его не порезвиться на травке, а тяжело и много работать. Несмотря на катастрофическое сокращение поголовья игроков, системное оружие по‑прежнему пользовалось спросом.

На волне вдохновения, вызванного успехом со «Счетоводом», решил проверить одну из своих теорий о «обменных пространствах игроков» и неожиданно оказался прав: после полусотни по‑разному сформулированных запросов к «навигатору» по системе меня куда‑то всё же перенесло.

— Хм, какая‑то новая архитектура!

Трогать что‑то в «БИОСЕ» я опасался, так что, скопировав несколько кусков, «вернулся» на диван и принялся за расшифровку. Пока в ходе моих экспериментов «Счетовода» вдруг не вздуло и мгновенно не перекрутило, «зажевав» мои пальцы в мешанине стальных листов.

— Сука!

Пожаловался я на технику безопасности, которой, оказывается, не было.

Уже через два часа я со всеми пальцами в наличии и с новой, чуть улучшенной версией «Счетовода» повторял эксперимент. Но на этот раз до уничтожения артефакта не доводил и смог узнать несколько новых массивов, отвечающих за пространственное искажение.

— Теперь осталось узнать, как сделать «пузырь» стабильным.

Почесав свою аккуратно, коротко подстриженную голову, вернулся в «глубины» системы и, движимый новыми знаниями, нашёл массив символов, предположительно