Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Не смейте! Дарлан выйдет, как только проснется, а сейчас мы не одеты.

— Вы…

— Как думаете, почему он сюда вообще пришел? — спросила я вкрадчиво.

Видимо, альтьер Миткан ничего не думал, потому что не ответил. Я прижалась ухом к двери, но тщетно, тут и ради пары фраз приходилось орать во все горло, а уж услышать шаги или тихий разговор… постояв так некоторое время, я вернулась к оконцу. Думаю, альтьер Миткан ушел.

Ждать, пока Дарлан очнется, было утомительно, несколько раз я пыталась его растормошить, но он только бормотал во сне. Очнулся лишь ближе к вечеру, когда я взялась за корзину Августы. На запах мяса живенько зашевелился, а пинки не действовали, надо же.

— Кормить не буду, — обозначила я, глядя, как Дарлан непонимающе моргает и пытается осознать, в какой переплет попал. Он молодец: понял быстро и сразу взялся за выражения, знать которые приличной альтьере не полагается. Но я поняла каждое слово, суть сводилась к одному: я дурная баба, а Дарлан молодец.

— Между прочим, Августа принесла нож. Правда, он для сыра, но уверена, им можно отрезать и что-то другое, — охладила я чужой пыл.

Дарлан мгновенно остыл, то ли уже выговорился, то ли уверовал, что баба я настолько дурная, что обещание выполню, глазом не моргнув. Может, оно и так, но ножа в корзине не было.

— Что ты хочешь? — вздохнул он.

— Немного правды. И свободы.

— А если откажу, будешь пилить меня ножом для сыра?

— Моя фантазия не настолько ограничена, — ответила я с укором.

— Уж надеюсь… — Дарлан завозился на месте, пытаясь… честно говоря, непонятно, что он сделать пытался. То ли развязаться, то ли удобное положение принять. Наконец, он взглянул на меня с мольбой: — У меня нос чешется, ты не могла бы…

— Не могла бы. Неудобства закаляют характер, так старик Лу всегда говорил… или речь шла об испытаниях? В любом случае, старик ни разу не додумался лишать нас с Александром пищи.

— Лишать… тебя не кормили?

— Не особо.

— Это… — Дарлан опять выругался и попытался сесть. Получалось у него не очень, руки его я сцепила позади, перевязала с ногами, да и вообще, узлов наплела немало, проявила старание. Кое-как Дар смог привстать, но не более того.

— Ида, я не знал, — сказал он, глядя мне в глаза. — Такого не должно было случиться, уверен, ты сама понимаешь. Ты и в этой камере не должна была оказаться! Я приказал тебя запереть, это правда, но про тюремную башню и словом не обмолвился. И… у тебя был шанс уйти. И никакой камеры тогда бы не случилось. Подумай обо всем, возьми себя в руки и развяжи меня. Ты этой выходкой ничего не изменишь, меня будут искать и найдут здесь, а против стражи в одиночку не отбиться.

— Альтьер Миткан уже приходил, я сказала, что мы развлекаемся наедине. Как только закончим, ты выйдешь в люди. Вряд ли в ближайшее время тебя будут спасать, так что… время на разговор у нас есть. И я понимаю, что мне не выбраться, Дар, поверь, поэтому и готова на любой разговор. Вообще любой.

— Пытать меня будешь?

— Не хотелось бы, но если придется… у тебя есть шанс рассказать все как есть. И никаких повреждений тогда не случится.

— Понял тебя.

— Начнем с самого простого: я виделась с твоей любовницей Церой, и поведала она кое-что интересное. О пророчестве. Не моем, а твоем. Оно сейчас исполняется, Дарлан? — я смотрела на Дара внимательно, наблюдала за реакцией. Он все-таки не Актер, не мастер скрыть каждую эмоцию.

Вот и сейчас Дар не подвел, перекосило его знатно.

— Спроси о чем-нибудь другом, — процедил он сквозь зубы. — Я в слова Храма не верю, о чем говорил много раз. Любое их пророчество — это просто слова, ничем не подкрепленные, в которые мы должны поверить. Пусть так, но… но иногда эти слова, Ида, неплохо подпитывают конфликты или поддерживают, например, отчаявшуюся королеву. Храму важно устоять при любом короле, остальное — детали. И я поверить не могу, что мы сейчас…

— А я поверить не могу, что ты держишь меня за дуру до такой степени, — перебила я, бросая недоеденный бутерброд в корзину. — Просто слова, значит? Ничем не подкрепленные? Тогда почему я в камере оказалась, почемумоябезопасность сейчас под угрозой? Ты же этим прикрываешься, Дар? Безопасностью? Вот и ответь, что мне угрожает? И почему меня стоит оберегать больше, чем самого короля? Чем жизнь во дворце вдруг стала плоха? Ну же, Бурхардингер, объясняй!

Иногда такое случается: врешь, врешь и врешь, окружающим, самому себе, а после наступает момент, когда ложь сковывает по рукам и ногам. С Дарланом это и произошло. На его лице отражалось сразу много эмоций: от ярости и раздражения, до досады и обреченности.

— Что, Дар? Вера вернулась?

Ответом мне стал злой взгляд.

Бурхардингер опять завозился на месте, проверяя крепость узлов. О да, занимался он именно этим. Зря, у меня было столько времени на творчество, что я сама бы эти узлы развязать не смогла.

— Что эта дура тебе наговорила? — спросил Дар.

— Нехорошо обзывать скельту.

— Да я ее придушу, идиотку… без нее ты бы сейчас попивала вино со стариком Лу и слушала последние новости издалека.

— О Луциане ты вовремя вспомнил: как-то он упоминал, что ты разочаровался в Храме, намекнул, что как раз из-за пророчества… старика за его слова тоже придушишь потом, а? Впрочем, чтобы попытаться, тебе бы отсюда сначала выбраться. Итак, Дарлан: что тебе напророчили?

— Это не имеет значения.

— Трон тебе напророчили, не надо быть гением, чтобы это понять.

— Из этого выросла твоя игра со связыванием? — со вздохом спросил Дар. — Мы уже говорили о троне, Иделаида, и я был честен: мне это не интересно. Ты хотя бы подумай, что произойдет, если на троне окажется не Гранфельтский. Вся жизнь превратится вот в такую борьбу, которую мы ведем сейчас. Только сейчас это длится дни, а в будущем растянется в бесконечность. Сивиллы изживут себя, использование их возможностей еще обойдется нам боком. Они удобны, как быстрое решение, но на длинной дистанции… только борьба, поиск новых решений, множество смертей