"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Миг — и Зефир опять ничего не видел, а вокруг ощущалась живая и пульсирующая плоть, давившая со всех сторон. Тут же на тело накатило то самое чувство — словно кто-то пытался занять его место, и юноша применил Крепость, омыв организм реками эны из источника.

Через долю секунды ощущение улетучилось, и под жуткий треск рвущихся тканей монстр попросту лопнул.

Командир упал на пол, в желтую лужу с ошмётками. Может, дело было в неожиданности или в помощи деда, но, как ни странно, его рисковая ставка сыграла. Да и, скорее всего, креветка даже подумать не могла, что кто-то будет использовать Шаг таким откровенно самоубийственным способом.

— У нас получилось! — послышался радостный крик. — Ты — сумасшедший идиот! Мы победили!

Зефир, у которого противно щипало в открытых местах кожу, лежал на полу и смотрел на груду мяса, висящую на потолке и капающую ему на лицо вонючей жижей. И что-то он уже не был так уверен в безоговорочной победе.

Там, наверху, среди отвратной массы появилось небольшое зернышко, черного цвета. Спустя мгновение оно уже было размером с ягоду, а спустя еще один миг — с яблоко.

За какие-то доли секунды вверху висела и пугающе пульсировала чернота размером с арбуз. Она очень походила на ту, что была вокруг Лакомки, и командир подскочил на ноги, гневно глядя на деда в нескольких метрах от себя.

— Ублюдок! Ты наврал! — рыкнул он.

— Я не врал! — послышался в ответ торжествующий голос еретика. Он завороженно смотрел на черноту, которая уже стала размером с бочку, и проговорил: — Локальное повреждение души не распространится далеко, сохраняющаяся стабильность созданного мира будет уравновешивать ее… Какое-то время.

Оставаться рядом стало опасно, и Зефир переместился Шагом к Бруту, стоящему в стороне. Енот опасливо глядел на этот странный феномен, прижав к груди подобранные артефакты — меч и жезл.

— Какое-то время⁈ — развернулся к Умнику разозленный парень.

— Говорю же, я не врал, — отозвался тот. — Мир просуществует, пока она корчится в агонии, и это сотни лет с учетом ускорения.

Тьма тем временем резко увеличилась, став шаром метра четыре диаметром. Однако дед, оказавшийся прямо перед ней, не сдвинулся с места.

— Прощай, Молчун! — проговорил он. — Увидимся в следующей жизни!

Умник шагнул вперед, и одновременно с ним сфера увеличилась снова, тут же поглотив с концами еретика. То ли просто скрыла, то ли разъела в одно мгновение. Командир склонялся к последнему.

Чернота меж тем запульсировала, на этот раз очень интенсивно, и Зефир вдруг отчетливо понял, что она сейчас сожрет весь зал вместе с ним и Брутом.

Времени на размышления парню опять никто не оставил, и он резко дернул руки назад, ухватившись за бока заплечной сумки, и потянул в стороны, разрывая ткань.

Содержимое посыпалось вниз, а командир моментально крутанулся вокруг своей оси, приседая и подхватывая мохнатого. Развернувшись, он выцепил взглядом среди пожитков падающий диск и поднял ногу, прибивая его к полу, да так, что по металлу пошли трещины, а затем поставил на него и вторую.

Спустя миг он оказался в убежище, и сел прямо там, где стоял. Раздалось обрадованное чириканье, и вскоре его лицо облизали, следом послышались отплёвывания енота — счастливая пещерка просто не могла себе позволить обойти стороной мохнатого и «поприветствовала» его тоже.

Вот только язык внезапно замер — Лакомка остановилась в замешательстве. И через секунду отправила командиру леденящую кровь картинку.

…

Унылый Зефир сидел за столом и смотрел через панорамное окно на пустоту со сферами. Рядом с ним, на соседнем стуле, находился Брут, уши которого были опущены, а мордочка — очень грустной.

Веселиться и вправду оказалось нечему. Да, они выжили. Сломали основание и вроде бы даже не разрушили мир, но вот цена…

Тот образ от Лакомки и последующие несколько путаные объяснения отчётливо дали понять — диск сломан. А с ним пропал и единственный путь обратно, «домой» или «в место рождения», как выразилась пещерка.

Возможно, конечно, та имела в виду что-то иное — они же не словами общались, а картинками и намерениями, — но именно так понял ее командир.

Более того, и что стало не меньшим откровением: «домом» для Лакомки служил тот самый омерзительный бордовый шар, который парень сейчас видел перед собой.

По сути, это и был мир Санду. Ее карманная скотобойня, находящаяся непонятно где, среди таких же ферм, в которых перерабатывались души.

К этому выводу Зефир пришел спустя час, проведённый неподвижно перед окном. Озарение нагрянуло внезапно, и только усугубило его состояние.

Командир глянул на золотистую ниточку, тянувшуюся из темноты к красному шару. По ней неслись десятки тысяч искорок, которые бесследно пропадали, стоило им коснуться алой поверхности. Такие «пуповины» были и у других сфер вдалеке.

Провести параллели оказалось несложно: этими искорками, по-видимому, являлись ничего неподозревающие души, летящие на свое последнее перерождение.

Конечно, сейчас, если верить Умнику, Санду не могла их съесть, но в других-то сферах были свои Бойни. И это осознание несколько угнетало, задавая мрачный тон.

К слову, единственный шар, который выпускал из себя жертв, — голубой. Тот, что был больше остальных раз в сто, а его золотистая нить напоминала толстый канат, проходящий сферу насквозь.

…

Прошло еще два долгих часа. Парень с енотом продолжали сидеть за столом.

О чем думал Брут, Зефир не знал, а вот его мысли крутились насчет того, сколько они вообще смогут протянуть внутри убежища.

Да, здесь были ресурсы. Но не слишком много. На пару месяцев, наверное, максимум. И все. Дальше только смерть от недостатка воды или еды. Ну или от отравления, если они от безысходности станут столоваться с проклятой скатерти.

Позади послышалось жалобное чириканье, и юноша обернулся. Лакомка выглядела виноватой. Когда ранее командир попросил её создать путь обратно, она не смогла — теперь что-то не пускало её в мир Санду. И пещерка очень переживала.

Зефир снова попытался успокоить хранителя места. Виновной в происходящем он её, естественно, не считал.

Выслушав его, Лакомка немного приободрилась. Вот только так происходило уже не первый раз, и скоро она снова начнет заниматься самобичеванием. Юноша вздохнул, тепло улыбнулся пещерке, и вдруг получил образ-предложение.

Командир озадаченно моргнул пару раз и задумчиво проговорил вслух:

— Интересно, что значит «дом, но не дом»?

В этот момент мохнатый поднял понурую голову и посмотрел вопросительно.

— Я не совсем понял, но вроде бы Лакомка может попытаться сделать