Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

он твёрдо. — Мои казаки не привыкли отступать. Мы держали Бородино против армии Наполеона, когда шансов не было вообще. Здесь шансы есть. Хорошие шансы. Нужно только правильно распорядиться силами и не дать себя застать врасплох.

— Что предлагаешь? — спросил я, наклоняясь над картой.

Савельев придвинул свечу ближе, начал рисовать пальцем воображаемые линии на карте.

— Первое: разведка. Нужно точно знать, откуда они придут, сколько их на самом деле, как вооружены. Отправляем лучших следопытов — пусть найдут банду Шмакова до того, как она подойдёт к лагерю. Засекут маршрут, численность, вооружение. Доложат нам. Это даст время на подготовку.

Я кивнул.

— Елизар, ты и твои люди — старообрядцы — лучшие следопыты в округе. Можешь выделить двух-трёх?

Старик кивнул.

— Фома и ещё пара человек. Они тайгу знают, как свой двор. Найдут и доложат.

— Хорошо. Второе?

— Второе: засады, — продолжил Савельев. — Мы не будем ждать, пока они подойдут к воротам. Встретим их на подходах. Заминируем тропы, которыми они пойдут. Поставим стрелков в лесу, на деревьях и в укрытиях. Когда они начнут подходить — откроем огонь. Проредим их ряды ещё до того, как они увидят лагерь. Потом отойдём, заманим их глубже, в ловушки.

— Партизанская тактика, — одобрительно кивнул Игнат. — Казаки её любят. И умеют.

— Третье: оборона лагеря, — Савельев ткнул пальцем в центр карты, где был обозначен наш частокол. — Усиливаем все слабые места. Ставим дополнительные рогатки, волчьи ямы, мины у ворот и на подходах. Готовим зажигательные смеси Архипа — если они попытаются штурмовать стены, польём их огнём. Организуем запасные позиции внутри лагеря — если прорвут первую линию, будем отходить ко второй, третьей. Каждый барак — маленькая крепость.

Архип заёрзал на стуле, глаза загорелись азартом.

— Я могу сделать больше мин. И ещё — «адские котлы». Это большие горшки с порохом, гвоздями и камнями. Закапываешь у ворот, поджигаешь фитиль — взрывается, косит всех в радиусе десяти шагов. Страшная штука.

— Делай, — коротко бросил я. — Всё, что можешь. Времени мало — два дня, может, три.

— Четвёртое, — Савельев поднял четыре пальца, — психология. Бандиты — они не солдаты. Они дерутся за деньги, а не за идею. Если мы покажем им, что взять нас будет дорого — очень дорого, — многие струсят и сбегут. Поэтому первый удар должен быть максимально жестоким. Убить как можно больше в первые минуты. Показать, что каждый шаг к нашему лагерю стоит жизни. Тогда их боевой дух сломается.

Я слушал, кивал, записывал ключевые моменты на листе бумаги. План складывался, обретал форму. Он не был идеальным — слишком много неизвестных, слишком многое могло пойти не так. Но это был план. А план лучше, чем паника.

— Пятое, — добавил я, глядя на всех. — Мораль наших людей. Артельщики — не профессиональные бойцы. Не все из них убивали. Когда начнётся настоящая бойня, кто-то может сломаться. Испугаться, бросить оружие, побежать. Такого до этого не было, но исключать нельзя. Нужно их подготовить морально. Объяснить, что отступать некуда. Правда — лучший мотиватор.

Игнат кивнул.

— Я с ними поговорю. По-солдатски. Без лишних слов. Скажу, как есть: либо мы их убьём, либо они нас. Середины нет.

— Шестое, — Савельев снова взял инициативу, — резерв. Нельзя бросать все силы в первую линию. Нужен резерв — свежие бойцы, которые вступят в бой, когда остальные устанут или понесут потери. Я предлагаю разделить казаков на три группы: первая — засады на подходах, вторая — оборона стен, третья — резерв в лагере, готовый броситься туда, где прорвут.

Я записал это тоже.

— Согласен. Игнат, ты командуешь резервом. Волк — засадами. Савельев — обороной стен. Я буду координировать всё из конторы, здесь у меня лучший обзор и связь со всеми точками.

Мы ещё час обсуждали детали: где ставить мины, сколько стрелков выделить на каждый участок, как организовать подачу боеприпасов и воды бойцам, куда эвакуировать раненых, где держать пленных, если возьмём.

Когда рассвет начал сереть за окном, Савельев встал, потянулся, хрустнув позвоночником.

— Ну что ж, господа, — сказал он с усталой улыбкой. — Работы много. Времени мало. Приступаем.

Все поднялись, закивали, разошлись по своим делам. Я остался один в конторе, глядя на карту, исписанную пометками, стрелками, крестиками.

Через два-три дня здесь будет ад. Кровь, дым, крики, трупы. И либо мы выживем, либо нет.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Выживем. Обязательно выживем.

* * *

Утро встретило нас холодным ветром и низким серым небом, из которого вот-вот должен был пойти дождь. Лагерь жил в лихорадочном ритме подготовки к войне.

Архип со своими помощниками разжёг горн на полную мощь. Кузница гудела, как растревоженный улей. Искры летели столбом, молоты лязгали, металл стонал под ударами. Кузнец делал всё, что обещал: мины, «адские котлы», дополнительные наконечники для пик, гвозди для гранат.

— Андрей Петрович, — крикнул он мне, когда я проходил мимо, — к вечеру будет готово двенадцать «адских котлов» и штук тридцать мин! Куда их размещать?

— Мины — Волку отдашь, он знает, где ставить. «Котлы» — половину у ворот, половину на северной стороне, там частокол слабее.

— Будет сделано!

Казаки под командованием Савельева рыли волчьи ямы вдоль периметра. Глубокие, узкие, с заострёнными кольями на дне. Сверху маскировали хворостом и дёрном — чтобы враг не заметил, пока не провалится.

— Глубже копай, Гришка! — орал есаул на молодого казака, который вяло махал лопатой. — Если яма мелкая — враг выберется и тебе глотку перережет! А если глубокая — сломает ногу и станет лёгкой мишенью!

Гришка закряхтел, заработал лопатой с удвоенным усердием.

Елизар с сыном готовили группу разведчиков. Фома проверял снаряжение — верёвки, нож, сухой паёк, кресало, запасные онучи.

— Отец, — сказал он, затягивая ремень на поясе, — если найдём их, что делать? Уходить, чтоб передать своим или попытаться задержать?

— Уходить, — твёрдо ответил Елизар. — Вас трое, их пятьдесят. Один чих не в ту сторону — и вас закопают в лесу так, что и кости не найдут. Ваша задача — увидеть, запомнить, доложить. Всё. Никакого героизма.

Фома кивнул. Братья-близнецы Гаврила и Михей тоже.

— Удачи вам, — сказал я, подходя к ним. — Будьте осторожны. Живыми вернитесь — это важнее любой информации.

— Вернёмся, Андрей Петрович, — улыбнулся Фома, показав белые зубы. — Мы не дураки в пасть зверю лезть.

Они ушли, растворившись в лесу бесшумно, как тени.

Артельщиков Игнат собрал у центрального барака. Человек тридцать — те, кто мог держать оружие и не терял голову при звуке выстрела. Он стоял перед ними, опираясь на винтовку, и говорил. Без прикрас, без лжи.

— Слушайте, мужики, — голос у