Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

Убедившись, что Эверард цел, его люди взялись за прибывшее подкрепление.

— Убирайтесь, или вас тоже перебьем! — взревел кто-то из патрульных.

Челядинцы не имели воинской выучки. Они мгновенно поддались панике и с топотом, криками и стонами бросились в вестибюль, а оттуда наружу через выбитую дверь.

Но кто-нибудь из них, мечась по ночным улицам, обязательно наткнется на городскую стражу.

— Пошевеливайтесь! — скомандовал Эверард своим людям. — Хватайте добычу — и наружу! Больше чем по охапке при таком налете вынести нельзя. — И не смог не добавить мысленно по-английски: «Если будем мешкать, нас обязательно вздернут». А затем пришла другая, не менее важная мысль: — Берите что поценнее и обращайтесь как можно бережнее. Когда-нибудь эти вещи станут музейными экспонатами.

Вот так будут спасены от исчезновения несколько красивых произведений искусства — на радость миру, который, быть может, сам останется существовать благодаря этой операции. Возможно, от Патруля потребуются еще какие-то коррекции истории. Либо события сами выстроятся таким образом, что восстановят свой естественный курс: континуум обладает изрядной упругостью. Надо всего лишь делать то, что кажется должным.

Эверард опустил взгляд на мертвеца.

— Мы выполняем свой долг, — прошептал патрульный. — Думаю, ты бы нас понял.

Когда его люди убежали по лестнице наверх, он подошел к двери в подвал. С тяжелым и грубым замком не справилась бы обычная отмычка, но особый инструмент из кармана патрульного не подкачал. Эверард откинул дверь.

Из темноты вынырнул Хью Марло.

— Вы кто? — просипел он по-английски. — Я слышал… О, Патруль!

Увидев лежащего рыцаря, он подавил крик. Подошел, опустился на колени прямо в кровь, содрогаясь от борьбы с чувствами, но не плача. Эверард приблизился и склонился над ним. Марло поднял взгляд.

— Это… действительно было необходимо? — пролепетал он.

Эверард кивнул:

— Все произошло слишком быстро. Мы не рассчитывали застать его здесь.

— Да. Он… вернулся. За мной. Сказал, что не может оставить меня в одиночестве перед лицом того, что… должно случиться. Я надеялся… вопреки всему… Хотел склонить его к бегству… Но он бы не бросил своих братьев…

— Это был сильный человек, — сказал Эверард. — Меня не радует случившееся, но, по крайней мере, он избавлен от пыток.

Не затрещат кости в железном башмаке, колесо или дыба не разорвет мышцы, в раскаленных клещах не задымится кожа, не расплющатся в тисках половые органы. Средневековая власть изобретательна в части истязаний. Если бы в ходе следствия Фульк поступился рыцарской честью и дал признательные показания, его все равно казнили бы, сожгли на костре.

— Какое ни есть, а утешение, — кивнул Марло и склонился над другом. — Адье, Фульк де Бюше, рыцарь Храма. — Он закрыл покойнику глаза, поднял ему челюсть и поцеловал в губы.

Эверард помог освобожденному узнику встать со скользкого пола.

— Я буду сотрудничать со следствием добровольно и в полном объеме, — без эмоций в голосе пообещал Марло. — На снисхождение не рассчитываю.

— Вы поступили неосторожно, — ответил Эверард, — что привело к бегству флота тамплиеров. Но данное событие было в истории «всегда». Просто теперь нам известны его подлинные обстоятельства. Никакого иного вреда вы не причинили.

«Если не считать этой гибели. Но все люди смертны».

— Не думаю, что Патруль будет к вам излишне строг. Конечно, об экспедициях придется забыть, но вы сможете принести пользу в обработке собранных материалов. Там и реабилитируетесь.

Как же безжизненно, по-канцелярски это звучит…

Что ж, любовь не оправдывает в конечном итоге любое прегрешение. Но разве сама по себе любовь когда-нибудь являлась грехом?

По лестнице спустились нагруженные добычей люди.

— Уходим, — сказал Эверард и повел свой отряд наружу.

Перевод: Г. Корчагин

Интерпланетарные исследования

(цикл)

Планета, с которой не возвращаются

(роман)

«И сказала я: мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают. Слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми. Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.»

Экклезиаст, 9 (16–18)

Глава 1

Откуда-то доносились щелчки и невнятное бормотание робота. Аварийные огни, промелькнув всеми цветами спектра, остановились на огненно-красном, замигали, засверкали, и сирена завела свою жуткую песнь.

— Отойдите отсюда!

Трое техников бросили работу и столпились у подъемника напротив ближайшей стены. Контрольная панель вопила скандально-красным. Невесомые тела людей продирались сквозь запутавшуюся в воздухе сирену прямиком к выходу.

— Вернитесь назад, вы!..

Они выскочили еще до того, как умолк громовой голос Кемаль Джаммас-луджиля. Инженер сплюнул им вслед, ухватился за поручень и оттолкнулся в направлении панели.

«Радиация, радиация, радиация», — пронзительно завывала сирена. Радиация, достаточная для того, чтобы пройти сквозь защиту, ионизировать воздух в машинном отделении и привести в бешенство аварийную систему. Воздействие ее было разносторонним — Джаммас-луджиль проплыл достаточно близко от измерительных приборов, чтобы прочесть их показания. Интенсивность излучения увеличивалась, но человек все же мог оставаться здесь с полчаса без особой опасности.

Почему они впрягли его в одну связку с этими недоумками, которые настолько суеверны к гамма-лучам, что отводят взгляд, как только конвертер попадается им на глаза?

Он вытянул руки вперед и остановил свой полет, погасив скорость напряжением мышц. Дотянувшись до рубильника, инженер рывком опустил его вниз. Звякнуло. Почему-то не сработала автоматическая система безопасности, и ядерные огни в конвертере превратились в маленькое солнце — но, черт возьми, человек пока еще может остановить его!

В работу включились другие реле. Замедляющие стержни скользнули назад, прекращая подачу топлива. Энергия, производимая конвертером, переключилась на генераторы, создающие угнетающие поля, которые должны были остановить реакцию…

И не остановили!

Несколько секунд Джаммас-луджиль осознавал этот факт. Вокруг него, в нем самом воздух был полон смерти; глаза чувствовали давящую тяжесть, легкие уже, наверное, светятся; но сейчас интенсивность излучения должна понизиться, ядра замедляются в поле генераторов, пока их скорость не опустится ниже резонансной, и Джаммас-луджиль может остаться и попробовать найти неисправность. Он наметил себе путь вдоль громадной панели