Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

— Ну… — смущенно начал Лоренцен, — полагаю вы правы. Но, вы зачем-то хотели меня видеть…

— Только чтобы немного поговорить, — сказал Эйвери. — Я должен знать членов экипажа лучше, чем они знают сами себя. Но на это тоже нужно время.

— Посмотрите психотесты, которые проходили все участники экспедиции, — сказал Лоренцен. Он почувствовал, что краснеет. — Разве этого недостаточно?

— Нет. Пока что вы для меня — лишь собрание отдельных черт, этакий многомерный профиль эмпирических формул и цифр. Я же хочу узнать вас как человека, Джон. Я вовсе не любопытствую. Я просто хотел бы, чтобы мы стали друзьями.

— Хорошо, — Лоренцен сделал большой глоток. — Приступайте.

— Никаких вопросов. Это не обследование — всего лишь беседа. — Эйвери вновь вздохнул. — Господи, как я буду рад, когда мы наконец выйдем в космос! Вы не представляете себе всю мышиную возню вокруг нашего предприятия. Если бы наш друг Торнтон знал все детали, он бы определенно решил, что божья воля не пускает людей на Трою. Возможно, он был бы прав. Иногда я готов поверить этому.

— Первая экспедиция вернулась…

— Первая экспедиция не имела отношения к институту Лагранжа. Это была специальная астрономическая экспедиция, для исследования звезд в созвездии Геркулеса. Изучая лагранжевы звезды, они обнаружили систему Троя-Илион и сделали из космоса кое-какие наблюдения, в частности, провели планетографическую оценку, но на поверхность не садились.

Первая настоящая экспедиция Лагранжа так и не вернулась.

В комнате повисла тишина. За широким окном во тьме сверкали огни города.

— И мы, — произнес, наконец, Лоренцен, — будем вторыми.

— Да. И с самого начала все шло плохо. Я расскажу вам. Вначале институт затратил три года на сбор средств, после чего последовали невероятные перемещения в администрации института. Затем началось строительство корабля — купить сразу его не удалось, детали строили в разных местах, и свозили все в одну кучу. Эта деталь непригодна, эту можно улучшить… Время строительства затягивалось, стоимость возрастала. Наконец — это тайна, но вы должны знать — был случай саботажа. Главный конвертер вышел из повиновения при первом испытании.

Практически только один человек, сохранивший хладнокровие, спас его от полного уничтожения. После этого штрафы и задержки истощили средства института, пришлось сделать еще один перерыв для их сбора. Это было нелегко: безразличие общественного мнения ко всему проекту росло с каждой неудачей.

Теперь все готово. Есть, конечно, кое-какие неполадки — сегодняшний разговор маленький пример этого, но в целом все готово. — Эйвери покачал головой. — К счастью, директор института и капитан Гамильтон, и еще кое-кто оказались достаточно упорными. Обычные люди давным-давно бросили бы все.

— Да… ведь со времени исчезновения первой экспедиции прошло лет семь? — спросил Лоренцен.

— Угу. И пять лет с начала подготовки этой.

— Кто… кто же оказался саботажником?

— Никто не знает. Может быть, какая-нибудь из фанатичных групп со своими собственными разрушительными мотивами. Теперь их так много развелось, вы знаете. Или, может быть… нет, это слишком фантастично. Я готов скорее поверить, что второй экспедиции института Лагранжа просто не везет, и надеюсь, что эта полоса невезения прошла.

— А первая экспедиция? — тихо спросил Лоренцен.

— Не знаю. Да и кто знает? Это как раз один из тех вопросов, на которые мы должны найти ответ.

Некоторое время они сидели молча. Невысказанный обмен мыслями проходил между ними:

«Похоже, что кто-то или что-то не хочет, чтобы люди попали на Трою. Но кто, почему и как?»

«Возможно, мы найдем ответ. Но хотелось бы вернуться с ним назад. А первая экспедиция — хорошо оборудованная, с не менее сильным экипажем, чем наш — не вернулась.»

Глава 3

«…Межзвездные расстояния перестали быть непреодолимыми препятствиями после изобретения двигателя для перемещения в искривленном пространстве. Теперь путешествие на расстояние в 100 000 световых лет и на один световой год занимают почти одинаковое время. Естественно, сразу после того, как были посещены ближайшие звезды, исследователи с Солнечной системы устремились к самым интересным объектам Галактики, несмотря на то, что многие из них были очень далеко, и на какое-то время игнорировали миллионы более близких, но обычных звезд. За двадцать два года, прошедших после первой экспедиции к Альфе Центавра, люди достигли сотен звезд. И если надежда открыть планету земного типа, пригодную для колонизации, постепенно ослабевала, ученые были вознаграждены обильными новыми сведениями.

Первая экспедиция к созвездию Геркулеса была чисто астрономической, ее участники интересовались только астрофизикой созвездия — тесной группы из миллионов звезд и окружающим их пространством, сравнительно чистом от пыли и газа. Но, облетая двойную звезду Лагранжа, наблюдатели обнаружили планету и исследовали ее. Точнее там было две планеты, причем большая из них — земного типа. Из-за троянского расположения планету назвали Троей, а меньший компонент системы — Илионом. Из-за отсутствия средств для посадки, экспедиция ограничилась наблюдениями из космоса…»

Лоренцен вздохнул и положил листки с текстом. Он уже знал все это. Спектрографические данные об атмосфере говорили, что на планете должна быть растительность, содержащая хлорофилл. Расчеты массы и поверхностного притяжения, измерения температуры показывали и подтверждали то, что показывала карта: мир все еще захвачен ледниками, а экваториальные районы с холодным бодрящим климатом, знают и снежные бури, и цветущее лето. Мир, где люди смогут ходить без скафандров, построить себе дома, фермы и города, смогут пустить корни. Семь биллионов человек, битком набивших Солнечную систему, требовали нового места для жизни. И в последнее время Лоренцен видел, как угасала эта мечта.

Конечно же, это предвидели, но никто по-настоящему в это не верил, пока не стали возвращаться корабли, с изуродованными бортами, покрытыми межзвездной пылью, неся одну весть. В нашей Галактике плавали мириады планет, но не было ни одной, где смог бы жить человек.

Земная жизнь — это тонкое равновесие химических, физических и экологических факторов, многие из которых сформировались вследствие геологических и эволюционных случайностей, и вероятность найти мир, где человек мог бы жить в естественной среде, меньше, чем можно себе представить. Во-первых, нужна кислородная атмосфера, допустимый уровень радиации и температуры, и тяготение, не слишком маленькое, чтобы удержать атмосферу, и не слишком большое, чтобы не раздавить человеческое тело. Одно это отсеивает большинство планет: остается не более одного процента. Во-вторых, вступают в действие биологические факторы. Нужна растительность, съедобная для людей, трава, которую могли бы есть домашние животные; а трава не может расти без огромного количества других форм жизни, большинство из которых являются микроскопическими: захватывающие кислород бактерии, сапрофиты, гнилостные бактерии, а их нельзя просто переместить