Газлайтер - Григорий Володин

— Мда, ситуация выходит патовая, — задумчиво бросаю.

Дикари не могут идти вперёд — я сразу собью передних всадников. Но и я не могу приблизиться — у них плотный залп на ближней дистанции. Да и толку долбить по щитам?

Что ж, мне не хочется торчать здесь весь день. Да и тратить время и силы, чтобы угробить целую армию в одиночку, у меня нет цели. Потому можно снова попробовать договориться.

Я усиливаю голос воздушной техникой.

— Кто здесь главный?

Ответа нет. Лица за щитами не двигаются. Никто не поднимается. Вожак не спешит подставляться. Я для них слишком непредсказуем. Какой-то одинокий берсерк явился на телепортирующемся коне и мочит их без разбору. Ага, конечно, скажут они мне, кто главный. Размечтался.

Тогда попробуем по-другому. Я кричу снова:

— Кто из вас знает Вереша⁈ Вереш! Есть такой⁈

И вот, наконец, кто-то откликается. Из второго ряда поднимается многорукий — крупный, в песочном доспехе. Восемь рук, широкие плечи, голос грубый:

— Вереш — мой племянник! Ты откуда его знаешь⁈

Я усмехаюсь. Надо же, как свезло.

— Я — король Данила. Тот, кто вытащил твоего племянника из лап циклопов. Он не рассказывал?

Немая пауза. Ясно, вспомнили.

Тот же многорукий выходит вперёд, отодвигая бойцов:

— Так это ты тот самый король Данила⁈ Ты тех двоих гигантов завалил?

— Верно, — киваю.

Он поворачивается к своим, вскидывает руки. Все шесть, кроме двух, которые остались на поясе.

— Оружие уберите, олухи! — орёт он в сторону дикарей. — Не видите, кто перед вами⁈ Этот золотой человек спас моего племянника. А Вереш сейчас, между прочим, охраняет наше стойбище с женщинами и детьми! Нехрен наставлять оружие на друга племени, говорю!

Другие дикари недовольно заворчали, опуская мечи:

— Хорош «друг племени»! Уложил сорок наших!

Я поправляю:

— Вообще-то только десятерых. Остальные — просто вырублены, ну… или находятся при смерти, — вынужденно поправляюсь, просканировав лежачих. — Зато шестилапки почти не пострадали, — нахожу положительный момент.

Многорукие расступаются, убирая щиты и пропуская ко мне дядю Вереша.

— Я — Хмен! Вождь племени Жёлтых Рук! — восклицает многорукий и, оборачиваясь, снова кричит: — Да уберите вы уже оружие, не видите, с кем говорим⁈

Он сам первым скидывает с себя стихийный доспех, оказавшись в тканевой жилетке поверх льняной рубахи. Руки у него все на виду: восемь мощных, с узлами мышц и кольцами на запястьях.

Я скидываю доспех и спрыгиваю с Белогривого. Всё тысячное войско вылупилось на меня с одинаковым выражением ступора.

— У него всего две руки! — с гулом проносится по рядам.

Видимо, для них это настоящий шок, что какой-то двурукий приперся, раскидал их физиков Камнем и Тьмой, вырезал штурмовые отряды — и держал целую армию на месте.

Белогривый за моей спиной не убегает. Теперь-то он осознал, что его табун пойман, и ему придётся работать со мной. А может, ему просто понравилось громить конеедов.

Хмен выходит навстречу. Останавливается в нескольких шагах, на открытом месте. Ни щита, ни доспеха. Только рубаха, жилетка и восемь открытых рук. Глаза чёрные, серьёзные, но без злобы.

— Скажи, король Данила, — говорит он. — А почему ты на нас напал-то?

Я хмыкаю:

— Это вы напали на меня, вообще-то. А ещё я — Страж Молодильного сада, и вы ведёте войско туда с очевидными немирными намерениями. Ты серьёзно думаешь, что я должен был встретить вас объятиями?

Белогривый рядом недовольно переступает ногами, подрагивает холкой и издаёт низкое, раздражённое фырканье. Ему явно не по вкусу, что мы остановились и что больше не крушим конеедов, а также что я говорю с вождём, а не мчусь вперёд, разбрасывая их по степи. Я тянусь к его гриве, хлопаю по башке, передаю в мыслеречь:

— Тише, парень… Видишь — я договариваюсь. А конеедов ещё потопчем. Если не этих, так других.

Он фыркает в ответ, упрямо, но голос больше не подаёт. Хмен тем временем разъясняет свою позицию:

— Король Данила, да, мы действительно шли к Молодильному саду, но только потому, что туда движется другое войско. А именно — наши кровные враги, племя Рыжих Бродяг. Если они доберутся до ананасов бессмертия — всё, конец. Они будут жить вечно, а нам их не победить. Я не могу этого допустить.

Я морщу лоб:

— Чего? Каких ещё ананасов бессмертия?

Хмен искренне удивляется. Его глаза расширяются, он даже взмахивает верхними руками:

— Как это «каких»? Это у вас же они растут. Говорят, что жёлтые такие, шипастые. Если съешь хоть один плод — то будешь жить вечно, а ещё потом летать и стрелять молниями из глаз.

— И ещё отрастает новая пара рук с клешнями! — добавляет кто-то из войска.

— И ещё обрастаешь густой шевелюрой! — замечает лысый многорукий оттуда же.

— И с женщинами всегда можешь в постели! — кивает совсем уже старый дикарь.

— По слухам, у вас растёт в Саду целая роща таких ананасов, — грустно кивает Хмен. — Мы не можем позволить Рыжим Бродягам стать настолько сильными и наплодить огромное потомство.

Я качаю головой:

— Нет у нас никаких ананасов бессмертия. Это, друг мой, видимо, байка. Или кто-то вас дезинформировал.

Хмен зависает. Он скребёт затылок четырьмя руками сразу, щурится, бормочет:

— Даже так? Может, нас и правда ввели в заблуждение, раз сам Страж Сада так говорит.

И тут по мыслеречи говорит Дед Дасар:

— Шеф. Со вторым войском договориться не получилось. Сразу начали осыпать нас огнём. Кричат, чтоб мы им выдали какие-то «ананасы бессмертия и вечного либидо», или они вырежут всех и унесут нас в мешках. Кажется, они совсем охренели. Видимо, будем принимать их как положено.

Я отвечаю мысленно:

— Ясно. Зато я в шаге от того, чтобы договориться с восточным войском. Мой приказ остаётся без изменений. Стройтесь на опушке, как договаривались.

Я возвращаю взгляд на Хмена. Тот все еще растерянно чешет голову, видимо, ждёт моего решения.

— Что мне теперь с вами делать, Хмен? Вы напали на меня целой армией. Это не забывается. Теперь вы в долгу.

Он не спорит. Только кивает, вздыхает, отвечает честно:

— Мы и так тебе должны за спасение моего племянника. Он жив благодаря тебе. У нас принято держаться за родню и щедро благодарить за её