Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

Фон Остен добежал до командного пункта и, балансируя на краю траншеи, поднес к глазам полевой бинокль. Их было… да… восемь, размеренной походкой приближающихся к лагерю. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть подробности, но солнце блестело на чем-то металлическом.

Он поднял микрофон и хрипло проговорил:

— Всем занять свои позиции. Капитан Гамильтон здесь?

— Я слушаю. Я на корме шлюпки номер один. Они похожи на… разумных… или нет?

— Ja[398].

— Я думаю — похожи.

— Хорошо. Оставайтесь на месте. Держите их под прицелом, но не стреляйте без команды. Это приказ. Что бы ни случилось, не стреляйте без команды.

— Даже если они откроют огонь?

— Да.

Сирена взвыла с новой силой. Общая тревога!

Лоренцен бросился к отведенному для него месту. Лагерь был охвачен смятением, слышались крики, топот ног; пыль кружилась в воздухе и оседала на стволах оружия. Аэрокар поднялся в воздух, чтобы охватить происходящее с высоты птичьего полета. «Точнее с высоты тетраптериуса? — подумал Лоренцен. — Здесь же нет птиц. Это не наш мир.»

Он вошел в убежище. Здесь собрались люди, неопытные в военном деле, главным образом для того, чтобы не мешать. Круглое лицо Эйвери замаячило перед ним; свет Лагранжа-1, проникающий через окно, придавал ему жуткое выражение.

— Туземцы? — спросил он.

— Э… похоже на то, — Лоренцен закусил губу. — Примерно с полдюжины, идут пешком. Какого черта мы п-п-прячемся?

Из темного угла выплыло вытянутое худое лицо Торнтона.

— Нам нельзя рисковать, — сказал он. — Было бы неразумно, чтобы эти… существа… узнали наши намерения, наши силы и численность. Поэтому будьте мудры, как змеи…

— …и кротки, как голуби, — закончил Эйвери. — Но таковы ли мы? — Он покачал головой. — Человек все еще ребенок. И эта реакция… детская. Страх перед неизвестным. Несмотря на всю мощь, которой мы владеем… мы все равно боимся. Это неправильно.

— «Да Гамма» не вернулся, — сухо напомнил Торнтон.

— Я не думаю, чтобы… простые дикие туземцы, не знающие даже городов, были… причастны к этому, — сказал Эйвери.

— Но что-то же случилось, — сказал Лоренцен. Он почувствовал озноб. — У них может быть оружие — б-б-бактериологическое…

— Говорю вам — это детский страх, — голос Эйвери дрожал. — Мы все когда-нибудь умрем. Надо встретить их открыто и…

— И поговорить с ними, правда? — улыбнулся Торнтон. — Как ваш лагранжский, Эйвери?

Наступило молчание. Снаружи шум тоже затих, лагерь застыл в ожидании.

Лоренцен взглянул на свои часы. Он отсчитывал минуты: одна, десять, тридцать… время ужасно замедлилось. В кабине было жарко, душно и пыльно. Он почувствовал, как пот стекает струйками по его телу.

Прошел целый час. И, наконец, послышался условный сигнал. «Все в порядке… выходите… но будьте наготове.»

Лоренцен выскочил из убежища. Он оказался рядом с тем местом, куда подходили чужаки.

Люди стояли полукругом, с винтовками наперевес, встречая чужаков лицом к лицу; прикрывая подступы к Человечеству. Гамильтон был впереди всех. Он выпрямился во весь рост и словно окаменел, наблюдая за незнакомцами совершенно бесстрастным взглядом. Они же — смотрели на него, и прочесть выражения на их лицах было невозможно.

Лоренцен окинул их взглядом и принялся изучать детали. Он видел раньше фильмы о внеземных существах, но эти были не такими чужими, как многие из обнаруженных ранее, но все же было потрясением увидеть их прямо перед собой. Он впервые по-настоящему осознал, что человек не уникален, что он не является чем-то особым в бесконечном разнообразии живых существ.

Существа стояли на задних конечностях как люди, хотя с большим наклоном вперед, что должно быть уменьшало их потенциальные возможности; примерно метр семьдесят ростом. Тяжелый, как у кенгуру, хвост уравновешивал тело и, вероятно, служил мощным оружием ближнего боя. Руки были тонкими, почти человеческими, три пальца вместе и два больших отставлены, каждый палец имел дополнительный сустав и заканчивался острым синим когтем. Головы круглые, уши торчком, плоские черные носы, заостренные подбородки, усы над широкими черногубыми ртами и продолговатые золотистые глаза. Они выглядели как млекопитающие — по крайней мере, были покрыты гладким серым мехом, который темнел вокруг глаз, создавая иллюзию маски. Похоже все они были мужского пола, хотя Лоренцен не был в этом уверен — на чужаках была одежда: свободные блузы и мешковатые штаны, по-видимому, сотканные из растительного волокна. Обуты в некое подобие мокасин. На всех были кожаные пояса, поддерживающие разнообразные сумки, нож или топор и что-то похожее на рог с порохом; на спинах — небольшие ранцы, в руках — длинные гладкоствольные ружья, заряжающиеся с дула.

В первый момент все они выглядели одинаково; затем Лоренцен заставил себя искать индивидуальные различия в размерах, строении лица: они отличались, как и у людей.

Один из них издал какое-то гортанное мурлыканье. Когда рот его открывался, то можно было разглядеть длинные синие клыки, но зубы, казалось, были приспособлены для разных видов пищи.

Гамильтон обернулся.

— По-моему это не военный отряд, — сказал он. Его голос и низкое гудение ветра были единственными звуками, нарушавшими тишину. — Эйвери, вы — лингвист. Можете извлечь что-нибудь из их речи?

— Нет… пока. — Лицо психолога покрылось потом, голос дрожал. Лоренцен удивился, почему он так возбужден. — Они произносят отдельные слова.

— Вот, черт! — воскликнул Джаммас-луджиль. — Я даже этого не слышу. Для меня все звучит одинаково.

Заговорил другой чужак. Напрягаясь, Лоренцен уловил паузы между фонетическими группами. Он изучал в колледже курс сравнительной лингвистики, но сейчас мало что помнил из него.

— Они ведут себя, как… ну, не знаю как это назвать, — сказал Гамильтон. — Ясно, что мы для них не великие боги, спустившиеся с небес.

— Нельзя было этого ожидать. — Эйвери покачал головой. — Если они развились до уровня ручного порохового оружия, их общество должно быть довольно цивилизованным. Эти мушкеты смотрятся лучше, чем те, что были у землян во времена Ньютона.

— Но откуда они взялись? — воскликнул Фернандес. — Здесь нет городов, нет дорог, нет даже деревень. Я сомневаюсь, есть ли на всей планете хотя бы один дом!

Гамильтон пожал плечами.

— Надеюсь, мы выясним это. — Голос его стал резким: — Эйвери, вы занимаетесь только изучением их языка. Фон Остен возглавляет охрану лагеря; распределите своих людей для наблюдения за каждым из этих созданий, куда бы они ни направились в пределах лагеря. Но никаких грубых действий, пока они не попытаются сделать что-нибудь явно подозрительное, и не удерживайте их, если они захотят уйти. Остальные занимаются своими прежними делами, но держите оружие в постоянной готовности. И никому не покидать лагерь, без моего разрешения.

«Это разумно», — подумал Лоренцен. Незнакомцы выглядели миролюбивыми, но кто знает, кто знает…

Толпа медленно рассосалась. Чужаки послушно последовали за Эйвери, и один за другим покинули место встречи.