Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

как бизнес: это привело, в свою очередь, к более глубокому пониманию экономики. Как оказалось, теория коммуникации имеет более широкое применение; в частности к поведению человека, который рассматривается как символьное животное. С минимальными допусками это положение приняли за аксиому. Построили математическую и параматематическую систему, в которой каждый элемент, так или иначе, соответствует наблюдаемым явлениям; из этого вывели теоремы. До сих пор многие из них не нашли подтверждения, потому что начальные условия меняются постоянно, и, конечно же, очень сложно ставить эксперименты над живыми людьми. Но все же данные, которыми мы располагаем, говорят о правильности этих теорем. Это создало возможность с большой точностью предсказывать поведение широкомасштабных явлений, таких, как экономические циклы.

— А разве диктаторы не знали всего этого? — спросил Лоренцен. — У них несомненно были опытные специалисты пропаганды. Меня больше интересует как это развивается сейчас.

— Мы сейчас оперируем только современными данными, — фыркнул Эйвери. — Лишь очень немногое из достижений прошлого имеет научную ценность. К примеру, возьмем историю моей родной Северной Америки. Пропагандисты капитала и труда, создатели рекламы работали на таком примитивном уровне, на основе такой примитивной теории, что часто производили эффект, обратный желаемому. Они представляли только часть массового психологического аппарата, который вел к военному поражению. Комиссары были ослеплены своей собственной идеологией; они никогда не осмеливались выйти за рамки ее догм. Самозваные освободители были заинтересованы лишь в том, чтобы самим захватить власть; не их пропаганда влекла к ним людей, а тирания комиссаров, и вскоре они стали также непопулярны. Вояки времен междуцарствия использовали психомилитаристский анализ, да, но единственная серьезная работа была проведена в Бразилии. Позднее, в теократический период, исследования в этой области продвинулись вперед из-за угрозы со стороны империи Монгку, и тогда же впервые провели политикоматематический анализ. Но только после победы Венеры, установления временного мира на Земле и изгнания теократов из Америки, исследования в этой области двинулись дальше. Затем были окончательно сформулированы положения психодинамики и использованы для прекращения Марсо-Венерианской войны и объединения Солнечной системы — причем большую часть работы проделали миролюбивые профессора, интересующиеся только своей наукой; они по-прежнему выполняют основную часть новых исследований.

— Фью! — засмеялся Умфандума.

— Вы сказали, дорабатывают науку? — проговорил Лоренцен. — Я думал…

— О, да, работы продолжаются, все время. Но уже достигнуты значительные результаты. Контроль экономических циклов, например, наиболее эффективное размещение городов, стабилизация валюты, постепенное продвижение человечества от варварства к первой подлинно зрелой цивилизации — цивилизации, в которой каждый будет здравомыслящим. — Неуловимое выражение промелькнуло на его полном лице и в бесцветных глазах. — Это тяжелейшая работа, она займет столетия, будет множество неизбежных ошибок, помех, неудач, но тем не менее впервые в истории у нас не только благие намерения, но и пути к их осуществлению.

— Надеюсь, что так, — пробормотал Лоренцен. А про себя продолжил: «Вы не сможете выбирать психократов, не отвергая инженеров. Мне не нравится элита в любом виде, мы видели их предостаточно; при всех своих недостатках, парламентское правительство все еще остается единственно возможным выходом. Психократы при нем должны быть только советниками.

Но, когда советники пытаются стать руководителями…»

Он вздохнул и оттолкнулся от стены.

— Пошли, — сказал он. — Начнем работу.

Глава 6

Лоренцен знал, что они приближаются к незнакомой планете очень осторожно, но это было голое знание разума. Впервые в жизни он не чувствовал себя в безопасности и был близок к панике.

Когда карты были готовы, с корабля отправились четыре шлюпки — сорок человек — остальные находились на борту «Хадсона» на орбите. По пути вниз Фернандес покрылся испариной; именно он выбирал посадочную площадку, и будет виноват, если корабль опустится в болото или в район землетрясений. Но ничего не случилось.

Как раз это и настораживало — ничего не случилось. Они приземлились в нескольких километрах от Скамандры на широкой зеленой равнине, испещренной группами деревьев. Края долины скрывались в отдаленной голубой дымке. Как только отключились двигатели, на людей обрушилась тишина; трава, которую они подожгли при посадке, перестала гореть; люди через иллюминатор напряженно всматривались в залитый солнечным светом мир снаружи.

Химики и биологи оказались завалены работой. Им нужно было проделать множество тщательных анализов — воздух, почва, образцы растений, доставленные роботами. Торнтон замерил радиацию и сообщил, что она безопасна. Наружу выставили клетку с макаками-резус, оставив их на неделю. В течение этой недели никто не выходил из шлюпок. Роботы после возвращения тщательно стерилизовались во входных тамбурах. Остальным членам команды делать было нечего.

Лоренцен погрузился в чтение микрокниг, но даже Шекспир, Йенсен, и «Песня о людях Юпитера» казались ему скучными. Люди бродили без цели, перебрасываясь фразами друг с другом, зевали, спали и просыпались на следующий день с затуманенной головой. Открытых стычек на этой шлюпке не было, так как здесь находился Гамильтон; но капитан, довольно часто, яростно кричал через телесвязь на экипажи других шлюпок.

Фернандес потерял терпение и заявил Гамильтону:

— Неужели вы боитесь болезней?

— Чертовски боюсь, — подтвердил капитан. — Если эволюция на этой планете близка к земной, а похоже, так оно и есть, то здесь несомненно найдется пара микробов, способных жить в наших организмах. А я хочу вернуться домой на своих ногах. И я хочу быть уверенным, что мы не занесем какую-нибудь гадость через шлюз.

Хайдеки и его группа доложила о результатах исследования растений: они очень напоминали земные, хотя росли гуще и стволы их были значительно прочнее. Некоторые из них были ядовиты из-за большого содержания тяжелых металлов, но большинство — вполне съедобны. Человек мог бы прожить, питаясь только дикой растительностью. Требовались дальнейшие исследования, чтобы определить, какие растения следует употреблять для сбалансированной диеты.

Вскоре они попробовали есть пищу с Трои. Вкус был неописуем. Лоренцен подумал, насколько бессилен земной язык в передаче вкусовых и обонятельных ощущений — тут был привкус имбиря, корицы, чеснока. Он улыбнулся и сказал:

— Возможно, душа Эскофье вовсе не в раю; может быть, он получил специальное разрешение летать по Галактике и проверять, что можно съесть.

Торнтон нахмурился, а Лоренцен вспыхнул — но как он может извиниться за шутку? Он ничего не сказал, но каждый раз, вспоминая этот инцидент, морщился.

Гамильтон разрешил есть эту пищу только половине людей и весь следующий день наблюдал за ними.

Снова и снова появлялись животные, большинство из них маленькие. Стремительными точками мелькали они по краю выжженного пространства в густой траве. Однажды показалось стадо четвероногих, похожих на пони: у них была чешуйчатая серо-зеленая шкура, длинные волосатые ноги и безухая голова рептилии. Умфандума бранился от нетерпения, что не может поближе взглянуть на них.

— Если рептилии развились здесь так