Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— Что там делает наш парнишка? — спросила Трубецкая.

Она с подозрением уставился на Гнуса, который стоял возле столика смертных и, судя по обрывкам фраз, которые мне удавалось расслышать, продолжал вдохновенно рекламировать Воронцову.

— Не переживай, — успокоил я Алису, — Просто любопытничает.

В отличие от друзей, не способных в шуме разобрать разговор, в котором очень быстро «налаживалась» личная жизнь Воронцовой, я прекрасно слышал каждое слово. Так как сосуд и Тьма практически слились в одно целое, немного подправил Оболенскому слух. Сделал его нечеловечески острым.

Гиря достаточно быстро разочаровал меня, разрушив веру в его умственные способности. Он реакцию Воронцовой принял за смущение. Хотя, на самом деле, Софья просто опасалась, что кто-то может ее узнать, а потом донести отцу.

Бандит самодовольно ухмыльнулся, поправил свою цепь.

— Ну что ж, — заявил он соседу, здоровяку с лицом, изъеденным оспой, — Барышня, походу, со вкусом. Разбирается в мужской привлекательности. Говоришь, стесняется?

— А то! — Затряс головой Гнус. — Просто я, как ее младший братец, желаю сестре только лучшего. Вот и решил подсказать вам.

— Она твоя сестра? — удивился один из дружков Гири, — Брешешь!

— Зуб даю! — Гнус звонко щелкнул по торчащим из под верхней губы резцам. — Просто я пошел в маму, а она — вылитый отец.

Через минуту после того, как пацан вернулся на место, к нашему столу подошел верзила-официант. Он с грохотом поставил перед Воронцовой ведерко со льдом и открытым шампанским.

— Мадмуазель, позвольте… вам передали презент. От уважаемого человека, — буркнул халдей сиплым голосом и сразу удалился, не дожидаясь ответа.

Персонал заведения, конечно, максимально соответствовал обстановке, царившей здесь. Такое чувство, что неизвестный Гаврила, который, по заверению Звенигородского, являлся хозяином, людей на работу нанимал из соображений безопасности. Имею в виду, безопасности своего кабака. Чтоб в случае конфликта не только охрана могла вмешаться, но и официанты.

Мы переглянулись. Софья покраснела. И это снова было не от смущения, а от нарастающей злости. Ее пальцы сжали тонкую ножку бокала так, что казалось, стекло вот-вот треснет.

— Что за наглость? — прошипела она.

— Вот-вот… — Поддакнул Гнус. — Я, главное, иду такой, не при дамах будет сказано, из сортира, а он меня — хвать за руку и говорит, милейший, а что это за сладкая барышня? Ну… То есть про тебя. Булочки ее, говорит…

— Замолчи! — Воронцову аж передернуло. — Сладкая барышня⁈ Булочки⁈ Он вообще краёв не видит?

— Спокойно, — сказал Звенигородский, с видимым удовольствием потягивая свой коктейль. При этом он шустро сунул Гнусу в руку его стакан лимонада, чтоб крысеныш заткнулся, — Значит, ты теперь в фаворе у криминальных элементов. Относись к этому как к приключению. Любопытный опыт. Когда еще такое будет.

Начинавшийся скандал быстренько затих. Гнуса это не устроило. Он выждал время, а потом тихонечко переместился в другой конец зала, где за столиком сидела компания стражей порядка, продолжающая упорно делать вид, что ни к какому порядку они отношения не имеют. Мужчины пили виски и с профессиональной отстраненностью наблюдали за происходящим.

Пристроившись рядом, Гнус дернул за руку самого сурового из них:

— Господин офицер! Вы же офицер⁈ Такая выправка, такая стать! Вам крупно повезло! Видите ту аристократку, которую грязно домогаются граждане-бандиты? — пацан снова указал на Воронцову. — Она сгорает от страсти к людям в форме! Шепчет, что в вас — настоящая сталь, что вы опора Империи! А этот тип с золотой собачьей цепью решил увести из-под носа уважаемого офицера столь лакомый кусочек.

Смертный, который, подозреваю, как минимум являлся сотрудником имперской службы безопасности, скептически хмыкнул, но все же бросил на Софью заинтересованный взгляд. Один из его товарищей проявил удивительную благоразумность и попытался друга отговорить:

— Не занимайся ерундой. Девушка явно из высшего круга. Ее сюда занесло случайно.

— Ага. — Поддакнул другой. — И компания, сам видишь, какая. Это же Гиря со своими братка́ми. Знал бы, что и они тут буду, точно не пошел бы. Я его рожу видеть не могу. Сколько раз мы его арестовывали и столько же отпускали.

— А при чем тут Гиря? — обиделся на друзей особист. — Речь-то не о нем. Вы что, считаете, что я не могу понравится аристократке?

— Ну да, ну да… Нехорошо, товарищи офицеры, — Гнус покачал головой, причмокнул языком, а потом, понизив голос, сообщил особисту: — Слушайте, господин хороший, это они точно от зависти. Поганые у вас дружки. Прямо не люди, а так, хрен на блюде! Наверное, сами на мою сестрицу глаз положили, вот и отговаривают вас. Да, не сказал же! Брат я ейный. Младший. Так вот. Сестрица моя от вас почти уже без ума. Посмотрите, какая она у нас красавица.

Сделав свое подленькое дело, Гнус попятился и быстро вернулся на место.

В этот момент Гиря, желая упрочить свой успех, послал Софье через того же официанта огромный букет алых роз, который невесть откуда взялся в этом кабаке. Розы были чуть подвявшими и подозрительно припахивали дешевым одеколоном. Но разве это важно? Главное — внимание.

Софья сидела, как на иголках. Над ней уже начали подшучивать Алиса со Звенигородским. Муравьева, как обычно, просто наблюдала за происходящим и, кстати, практически не пила. А вот Строганов, разгорячённый вниманием Воронцовой и несколькими бокалами коктейля, начал заводиться. В моем подручном проснулся альфа-самец. Немного облезлый, но все же.

Атмосфера в зале начала накаляться. Особист подумал немного, и через пять минут возле Воронцовой появилось еще одно ведёрко с шампанским.

— Не пойму… — Возмутилась Софья, — Я, что, так похожа на пьющую женщину? Зачем они мне посылают вино?

— Ни в коем случае! — Слегка захмелевший Артём приобнял Воронцову за плечо, — Ты похожа на пьющую девушку.

Звенигородский расхохотался, но тут же получил от подруги ложкой по лбу.

Гиря понял, что успех уплывает из его рук, и, недолго думая, передал Воронцовой ещё один букет. Так понимаю, где-то неподалёку находился ночной магазинчик с цветами.

— Этак мы скоро свой цветочный магазин откроем, — ухохатывался Звенигородский.

Особист занервничал, и на нашем столе появилась огромная фруктовая корзина.

Гиря и страж порядка уже не скрывали, что видят друг в друге соперников. Они перебрасывались через зал колющими, полными взаимной неприязни взглядами. Каждый был уверен, что Воронцова увлечена именно им, и что соперник — лишь наглый выскочка, помеха.

Но главный, поистине гениальный в своей подлости, ход Гнуса ждал нас впереди. Пока всё внимание было приковано к соперничеству криминального мира и мира закона, он, используя свою крысиную ловкость, совершенно незаметно подобрался к столу Гири. Даже маги-охранники ничего не заметили.

Пока