Газлайтер - Григорий Володин

Он стоит на толстом суку, удивлённо вертя головой. Потом с гордым видом телепортируется на землю. Приземляется, отряхивается с невозмутимой мордой.

Я качаю головой. Настя подходит к своей Рыженьке и гладит по носу.

— По моему опыту, конунг, — вставляет Дибурд, — следующая кормёжка пройдёт легче. Лошади привыкнут к энергетическим добавкам. Шестилапки в наших конюшнях тоже поначалу бесились.

— А вообще это хорошо, — нахожу я большой плюс в этой истории. — Зато спринты теперь к кустам Молодильного Сада даже не сунутся. Овёс Лакомки вкуснее. Ладно, попрыгун, иди ко мне, — подзываю своего скакуна.

Тот фыркает, приблизившись. Я взбираюсь на Белогривого. Направляемся в сторону Молодильного Сада по тролльим тропам. Белогривый шагает спокойно, на «вкусные» кусты больше не смотря. Овёс выиграл в поединке за его сердце.

Застаём нескольких троллей у широкой тропы.

Бумба смотрит на меня как побитый мамонт. Остальные топчутся вокруг, будто случайно, но на самом деле — к его услугам. Он тут ведь вождь. И что‑то у него с настроением — явно не пляжное.

— Ты чего такой унылый, Бумба? — спрашиваю.

Он бурчит:

— Бумба‑рубама…

Отлично. Всё как всегда. Бумба делает вид, что говорит на каком‑то своём языке, которого нет в помине. Мне приходится повторить вопрос. В этот раз он переходит на универсальный язык жестов.

Сначала раздвигает ноги. Потом подпрыгивает на месте, так что у ближайших кустов листья слетают. Потом указывает между ног рукой и машет туда‑сюда, показывая, что пусто.

— А‑а, ясно… Тоже хочешь кататься верхом?

Бумба разводит руками.

— Бумба, ты коняшку раздавишь. Глянь на себя: ты размером с грузовик. У нас таких спринтов просто нет.

Он вздыхает и, повернувшись к своим, забирается на плечи другому троллю, что стоял рядом. Тот приседает от тяжести, но не смеет перечить вождю. Покачнулся — и стойко попёр вперёд по указке Бумбы.

Я провожаю их взглядом. Может, правда, раздобыть троллям ездовых животных под них? В ответ они будут навеки благодарны мне. Да только кто выдержит такую массу? Хоть мамонтов сюда тащи…

Едем дальше. Подъезжаю к Лакомке — она стоит у старого, иссохшего дерева в глубине сада. Дуб чёрный, обугленный, без единого листа. Вроде бы сухостой, ничего примечательного. Она склонилась к нему и что‑то ковыряет у корней. Рядом Золотка щипает траву.

— Заинтересовалась валежником? — спрашиваю, спрыгивая со скакуна.

— Да нет, мелиндо, — отвечает Лакомка, обернувшись с улыбкой. — Он живой. Я сначала тоже думала, что всё — сухостой. А потом случайно почувствовала в нём жизнь. И вот теперь не пойму, что с ним.

Я кладу ладонь на кору, закрываю глаза и «включаю» легионера‑друида. Внутри дерева правда теплится жизнь, будто оно спит.

— Странно… — замечаю. — Мне показалось, что когда я прикоснулся, от моей ментальной энергии он чуть оживился. Как будто дрогнул внутри.

Лакомка приподнимает бровь:

— Может, он реагирует на телепатические волны?

— Ага, похоже, это особое дерево, которое питается астральной энергией. Или хотя бы чувствует её.

Я задумываюсь, чешу подбородок. Дерево‑телепат? Чего только на свете не встретишь…

— Надо будет мне заглянуть в московское имение, — говорю вслух. — У меня есть артефакт, который можно наполнить астральной энергией из Карманов. Если подключить его к корням — может, дерево и правда очнётся.

Лакомка сразу загорелась.

— Это было бы потрясающе, мелиндо! Представляешь, если мы оживим его? Это же будет наша первая победа по возрождению Сада.

— Ага, неплохо получится, — киваю.

— Кстати, мелиндо, а что это за шум был недавно со стороны лагеря? — спрашивает Лакомка, вспомнив вдруг. — Лошади ржали громко что‑то…

Я киваю, усмехаясь.

— Ага. Спринты попробовали твой овёс и офигели от счастья. Так что, когда будешь Золотку им кормить в первый раз — будь осторожнее. А то и у неё крышу снесёт и, может, тебя лягнёт случайно.

Лакомка прыскает, но вид у неё слегка виноватый.

— Всё‑таки переборщила со стимуляторами.

— Да нет, там просто не с привычки, — отмахиваюсь. — Привыкнут. — Я разминаю шею и спрашиваю: — Кто из жён поедет на банкет к Багровому Властелину?

Багровый решил отпраздновать в замке Ламара вроде как мою победу над Рыжими Бродягами, но думаю, это только повод снова увидеться с Красивой, а может, ещё для чего‑то.

— Ну, я, конечно, — сразу говорит Лакомка. — И Настя тоже. Камила сейчас на дизайнерских курсах. Лена — в Невском замке, держит руку на пульсе корпоративных дел, да и Кате легче в её присутствии. А Светик на сносях, ей не до банкетов.

— Понял. Значит, вы с Настей.

Мы с альвой возвращаемся в лагерь. По дороге Лакомка решает, что ей с Настей надо ненадолго переместиться в Невский замок — проведать Олежека и заодно переодеться к банкету. Всё‑таки в этот раз мы не просто на тусовку Ламара и Гагера с Гюрзой едем, а на банкет при Его Багровейшестве. В прошлый раз мы ввалились в походных костюмах, потому что ещё толком лагерь не поставили и не обустроились. В этот раз надо блистануть, да и вообще — заводить потихоньку связи с другими приграничными лордами.

В лагере иду к себе в шатёр. Остаюсь один. Сажусь на край койки, вытягиваю ноги, да задумываюсь о ещё двух насущных проблемах.

Первая — сватовство Хоттабыча к Кате. Председатель даже не объяснил, нахрена это ему вообще надо. Хитрый старик никогда не делает шагов просто так. Влюбиться в незнакомую девушку он не мог, властью мы пока обладаем не такой уж значимой в масштабе мироздания, чтобы заинтересовать Хоттабыча породниться.

Вторая — пропавший Феанор. Где его теперь носит? У меня было в планах подержать его на диком острове подольше, он уже там завёл жён, да и дети бы скоро появились — может, и Воитель бы подуспокоился тогда. Но фиг с маслом. А ведь я через Ломтика раскидал на острове жучки. Судя по обрывкам сообщений, Феанору помог выбраться Лиан. Вот от турбо‑пупса я вообще не ждал такой подставы.

Вряд ли это совпадение. Хоттабыч начинает переговоры о браке, и незадолго до этого Феанора уносит с острова Организация. И какая тут связь?

Пока размышляю о ребусе со сватовством Хоттабыча и исчезновением Феанора, в шатёр заходит гвардеец.

— Леди Масаса прибыла,