Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

не противником, а кусок добычи, который надо подцепить и утащить. Он делал ложный заход, заставлял меня сместиться в сторону, а потом возвращался по дуге — туда, где я уже был секунду назад. И каждый раз я успевал на мерзком холодном огне внутри, который держал меня собранным даже тогда, когда голова хотела просто упасть в снег и закончить этот цирк.

Один заход он сделал иначе.

Я увидел движение поздно, потому что в этот раз он не разгонялся. А просто оказался ближе, чем должен был.

Я ушёл вправо, как уходил до этого десяток раз. И ровно там наст подвёл — крошево, нога ушла глубже. Мелочь. На обычном поле — мелочь.

Коготь зацепил меня сбоку.

Впился в доспех, как в мокрую кожу. Металл решил уступить, предложили перестать быть твёрдым — и он послушался.

Я даже не успел толком почувствовать боль. Не было удара. Было ощущение, что из меня вынули кусок опоры. Как если бы изнутри вытащили распорку, и всё чуть-чуть просело.

Птица не рванула коготь обратно. Не попыталась разорвать. Она держала.

Я опустил взгляд — и увидел нить.

От раны к нему тянулся огонь. Тонкая линия, почти прозрачная на фоне метели, но я ощущал её. Она тянула из меня что-то более важное, чем тепло. Не то, что я обычно называл «энергией».

Она тянула саму суть силы.

Нить тянулась ровно, словно кто-то открыл кран и забыл закрыть. Медленно. Непрерывно. И чем дольше я смотрел, тем яснее понимал: эта скотина пытается вытянуть из меня всё, чего я добился на этом испытании!

Феникс держал меня на дистанции, достаточной, чтобы я не дотянулся до него клинком, и терпеливо забирал своё.

Я ударил по когтю кинжалом — коротко, зло, с огнём по кромке. Металл резанул по огненной форме, и по ощущениям я попал во что-то твёрже, чем ожидал. Не плоть, а сжатый слой энергии. Коготь не отцепился. Нить не дрогнула.

Я попытался прожечь место контакта щитом, как раскалённой пластиной. Огонь вспыхнул, на секунду стало ярче, но потом всё вернулось. Нить продолжала тянуть. Феникс даже не отшатнулся. Он только чуть повернул голову, будто проверил, насколько я ещё опасен.

Я попробовал дёрнуться назад.

Тело послушалось, но медленнее, чем должно. Усиление не включилось привычным импульсом. Оно вообще не захотело активироваться, пока я не надавил на него сознательно. И когда надавил — оно откликнулось с задержкой, как будто мне пришлось проталкивать команду через густую смолу.

И что было главное.

Я терял не ресурс на заклинания, а основу, на которую этот ресурс опирался. Чувствовал, как под кожей становится пусто. Как плотность в ядре становится тоньше.

Я прижал ладонь к месту раны, будто это могло помочь. И сразу понял, что делаю глупость: это не кровь и не тепло, которое можно перекрыть рукой. Это как разрез в системе, через который утекает давление.

Я вдохнул глубже, чтобы успокоить голову. В шлеме воздух был сухой и холодный. И на долю секунды мне захотелось, чтобы феникс был обычной тварью: чтобы он бил огнём, чтобы я мог закрыться щитом, чтобы всё сводилось к «кто быстрее и сильнее». Но он выбрал другой формат.

Я поднял взгляд на птицу и поймал себя на странной вещи: он стал выглядеть «плотнее», чем минуту назад. Словно то, что он тянул из меня, не исчезало в никуда. Оно переходило в него и там укладывалось.

Я снова ударил — уже не по когтю, а по линии, где нить уходила в его тело. Удар получился злым, широким, неэкономным. Огонь на лезвии вспыхнул сильнее, чем я планировал, потому что внутри поднялась паника, которую я называл раздражением. Так проще.

Нить дрогнула на мгновение — и тут же вернулась. Феникс лишь чуть поднял крыло, закрываясь как щитом, и продолжил держать контакт. Он не пытался победить сейчас. Он делал так, чтобы через минуту мне нечем было сопротивляться.

Я рванулся.

Рефлекторно, зло, без плана — просто потому, что любое живое существо, когда из него что-то тянут, пытается вырваться. Я ударил щитом, вложил в него больше огня, чем стоило, почти на автомате. Пламя вспыхнуло, на мгновение стало ярче, плотнее — и тут же ушло, будто его втянули обратно той же нитью.

Я попробовал другое. Сконцентрировался и прожёг линию, словно резал трубку. Удар получился чистым, выверенным, именно таким, каким я привык решать сложные задачи.

Нить не оборвалась.

Она даже не истончилась. А просто сместилась на долю сантиметра, словно обтекла препятствие, и продолжила тянуть дальше.

Я прижал руку к ране снова — уже осознанно, не надеясь, что это сработает, а чтобы проверить ощущения. Под ладонью не было жара. Не было крови. Было чувство пустоты, как будто под кожей стало меньше меня.

Я включил усиление.

Оно откликнулось не сразу. Пришлось буквально проталкивать импульс, как застрявшую дверь. Когда оно включилось, я почувствовал не привычный подъём, а дрожь. Как если бы конструкция, на которую я опирался, вдруг стала тоньше.

Я сделал шаг — и понял, что чувствую себя хуже, чем минуту назад.

Меньше контроля, меньше плотности движения. Как будто я стал легче, потому что внутри чего-то не хватало.

Я попробовал удержать усиление дольше, стабилизировать его, как делал сотни раз раньше. Оно держалось… и тут же начало «провисать».

Я резко убрал усиление, чтобы не добить остатки, и в этот момент понял, что что-то ушло окончательно.

Как будто с меня аккуратно сняли верхнюю оболочку силы, ту самую, на которой держались сложные вещи. Всё, что раньше давалось автоматически, теперь требовало осознанного усилия. Я всё ещё мог драться. Всё ещё мог призвать огонь. Но это было похоже на работу без инструмента, к которому привык.

Нить тянула дальше.

Я чувствовал, как ядро внутри меня становится… компактнее. Словно его аккуратно сжимали, выдавливая наружу всё, что не прибито гвоздями. И чем дольше это продолжалось, тем яснее я осознавал масштаб проблемы.

Это не временно.

Он не высасывал запас. Монстр вынимал фундамент.

Я сделал ещё одну попытку. Попробовал «закрыться», свернуть внутренние каналы, уйти в минимальный режим, оставить только каркас. Это сработало… частично. Поток замедлился, но не остановился. Как если бы я уменьшил диаметр трубы, но не перекрыл её полностью.

И за эту секунду я почувствовал следующий сдвиг.

Провал.

Мои возможности снизились ещё на порядок. Я узнал это ощущение слишком хорошо, чтобы перепутать.

Ещё недавно я был на грани того, что здесь считали высшей ступенью. Теперь это ощущение