Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я не стал менять положение тела. Считал дыхание по движению груди. Один. Второй. Третий. Воздух снова стал плотным, вязким. Каждое движение отзывалось во всём теле.

В голове не было мыслей.

Только ощущения: холод камня, песок между зубами, тупая пульсация в висках. Левая рука очнулась первой. Пальцы сжались сами.

Я оттолкнулся локтем и перекатился на бок. Камень подо мной был тёплым, будто впитал удар. Пыль поднималась облаками при каждом движении. Я поднялся на колено, затем на второе. Мир качнулся и остановился.

Я встал.

Пространство передо мной изменилось.

Там, где стояли фигуры, теперь лежали тела. Некоторые неподвижно. Другие дёргались, царапая камень. Один пытался подняться, опираясь на обломок, но снова оседал. Рога валялись в стороне, сломанные, обугленные. Камни вокруг были изрыты, будто их выели изнутри.

Дым тянулся низко, стелясь по площадке. Сквозь него пробивались редкие отсветы глаз. Несколько силуэтов ещё двигались, шатаясь, натыкаясь друг на друга.

Я сделал шаг вперёд.

Под подошвой что-то хрустнуло.

Дым стелился низко. Я шёл сквозь него, ориентируясь по движению. Те, кто лежал без движения, оставались позади. Те, кто шевелился, тянули к себе внимание рывками, скрежетом когтей по камню, короткими всхлипами воздуха в пробитых грудных клетках.

Я вытащил кинжалы. Оба сразу. Рукояти легли привычно. Вес знакомый.

Первый оказался ближе остальных. Он пытался встать, упираясь рогом в камень. Ноги не слушались. Я шагнул, опустил клинок сверху, вложив вес. Хруст. Тело осело. Я выдернул клинок и шагнул дальше.

Второй полз. Медленно, по кругу, оставляя тёмную полосу. Я обошёл его сбоку, ударил в основание черепа. Рука пошла дальше по инерции. Клинок остановился в камне. Я выдернул его и сменил хват.

Слева кто-то вскрикнул. Коротко. Я повернул корпус и прошёл два шага. Этот сидел, привалившись к обломку. Глаза мутные, дыхание рваное. Он поднял руку, будто хотел что-то сказать. Я вышёл на дистанцию и ударил снизу вверх. Тело дёрнулось и сползло.

Я двигался без остановок. Шаг — удар — шаг. Иногда два удара. Иногда один, если хватало. Кинжалы работали по очереди. Правая — левая — правая. Кровь делала рукояти скользкими. Я вытирал их о ткань на бедре, не замедляясь.

Те, кто был дальше от эпицентра, приходили в себя быстрее. Один попытался подняться и сразу же упал, когда я ударил его в колено. Второй бросился вперёд, наугад. Я встретил его плечом, развернулся и воткнул клинок под рёбра. Он обмяк ещё до того, как я вытащил оружие.

Дым редел. Картина становилась яснее. Тела лежали слоями, перекрывая друг друга. Некоторые ещё шевелились, но без координации. Я проходил по ним, как по списку, отмечая движения и закрывая их.

Когда живых стало меньше, я сменил темп. Присел возле первого подходящего тела и сделал надрез. Клинок вошёл легко. Я нашёл нужное место на ощупь, раздвинул ткань и плоть, вынул ядро. Тёплое. Скользкое. Положил в рюкзак и поднялся.

Следующее.

Надрез. Поиск. Извлечение.

Рюкзак стал тяжелее. Плечи отзывались глухо.

Я работал молча. Если кто-то начинал шевелиться за спиной, я слышал это и разворачивался, завершая движение. Потом снова к ядрам.

Ритм сбивался редко. В такие моменты я делал вдох глубже и продолжал. Камень под ногами был неровным, приходилось следить за опорой. Один раз я поскользнулся, упёрся ладонью в тёплую поверхность и сразу же поднялся, не меняя направления.

Руки начали наливаться тяжестью. Пальцы сжимались медленнее. Я менял порядок действий, чтобы не терять темп: сначала добивание, потом извлечение, потом снова добивание. Камни вокруг были покрыты пятнами. Запах стал плотнее.

Последние из живых лежали дальше, ближе к краю площадки. Там я задержался дольше. Один из них сумел развернуться и ударить. Коготь скользнул по боку, зацепив ткань. Я ответил сразу, вложив вес в удар. Он упал, и больше не двигался.

Я выпрямился. Осмотрелся. Движения вокруг почти не осталось. Только редкие подёргивания, которые быстро стихали. Я прошёл ещё раз по кругу, проверяя. Закончил там, где начал.

Главный лежал дальше остальных. Его отшвырнуло к выступу, где камень уходил вниз. Он был прижат к скале, одно плечо вывернуто под странным углом. Грудь поднималась медленно.

Я подошёл ближе.

Монстр поднял голову. Глаза были открыты.

Он дёрнулся, когда я подошёл ближе. Плечо, прижатое к камню, не слушалось. Вторая рука пошла вверх резким рывком. Когти задели воздух там, где я был мгновение назад.

Я сместился на полшага. Камень под ногой скрипнул. Враг попытался повернуться, опираясь спиной о выступ. Движение вышло рваным. Тело не держало вес.

— Подожди, — выдавил он. Голос сорвался на первом же звуке.

Я не остановился.

Он снова махнул рукой. Удар вышел коротким и слабым. Я принял его на предплечье, шагнул внутрь дистанции и прижал его к камню коленом. Рёбра поддались с хрустом. Воздух вышел из него рывком.

Глаза метались. Рот открылся, закрывался, будто он пытался подобрать слова.

— Ты… — начал он.

Я наклонился ближе, сокращая расстояние до минимума.

— Договоры нужно соблюдать, — сказал я. — Иначе бывают последствия.

Он попытался что-то ответить. Вместо этого из горла прощвучало какое-то бульканье. Я развернул клинок и ударил точно, не меняя положения корпуса. Тело дёрнулось и обмякло. Давление под коленом исчезло.

Я убрал ногу и опустился рядом. Камень был тёплым, как и всё вокруг. Надрез вышел аккуратным. Плоть разошлась без сопротивления. Я нашёл ядро быстро. Оно было плотнее остальных, тяжелее. Ещё бы — внутри четыре стихии. Я вынул его, вытер ладонь о ткань и убрал находку в рюкзак.

Поднялся не сразу. Сделал вдох. Потом второй. Плечи отозвались тупо. Руки дрожали мелко, почти незаметно.

Я оглядел площадку.

Дым расходился. Там, где недавно шевелились силуэты, теперь лежали неподвижные тела. По краям виднелись проходы, уходящие вглубь разлома. В одном из них мелькнуло движение. Потом ещё одно, дальше.

Я развернулся медленно, отмечая направления. Пространство снова начинало жить. Шумы возвращались. Камень отзывался шагами где-то в стороне.

Я поправил лямки рюкзака и сделал шаг от тел. Потом ещё один. Задерживаться здесь было глупым решением.

Я двинулся к краю площадки, туда, где дым был гуще. Проходы вглубь разлома оставались за спиной. Закрывать его сейчас не имело смысла. Слишком много движения. Слишком много глаз. Камень под ногами уже отзывался на чужие шаги.

Я держался тени. Взрыв оставил после себя рваные линии — обрушенные выступы, трещины, насыпи обломков. Они ломали привычные маршруты.