Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Тело двигалось ровно, без рывков. Только внутри было пусто. Отклик, к которому я привык, не приходил. Я делал шаг — и он оставался просто шагом. Давление внутри нарастало, будто что-то вытягивали медленно и без спешки.

Я остановился за обломком, прислонившись плечом. Камень был холоднее, чем раньше. Я сделал вдох и выдох. Воздух проходил через лёгкие тяжело, как через плотную ткань. Но нужно выбираться отсюда.

Патрули двигались неравномерно. Где-то быстро, где-то с паузами. Их внимание тянуло к месту взрыва. Я слышал голоса, скрежет когтей, удары по камню. Несколько раз силуэты проходили совсем рядом. Я замирал, позволяя им пройти. Никто не смотрел туда, где было неудобно стоять.

Пустота внутри давила сильнее. Я пытался поймать привычный ритм — движение, ответ, следующее движение. Его не было. Только тело и камень. Каждый шаг приходилось делать полностью самому.

Проход сузился. Стены сошлись ближе, потолок опустился. Я ускорился, чтобы выйти из зоны, где легко зажать. Камень под ногами стал неровным, крошился. Один раз я оступился, зацепившись за выступ, и сразу же выровнялся, не меняя темпа.

Шорох справа. Слишком близко.

Я повернулся одновременно с ударом. Монстр вышел из боковой ниши, короткий, плотный, с обломанным рогом. Он бил сразу, без разгона. Я ушёл в сторону, но запоздал на долю секунды. Коготь прошёл рядом с шеей, срезав прядь волос и полоснув по коже.

Я ответил резко, вложив вес. Клинок встретил сопротивление, вошёл неглубоко. Монстр отшатнулся и тут же пошёл вперёд, давя массой. Я попытался сместиться снова, но нога попала на крошку. Опора ушла.

Он ударил вторым когтем. Я подставил предплечье, почувствовал скрежет по металлу. Удар сбил дыхание. Мир сжался до узкого коридора между нами.

Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию до упора. Клинок развернулся в руке. Я ударил снизу, почти вслепую. Тело дёрнулось, давление ослабло. Я добавил второй удар, уже точнее. Монстр осел, цепляясь когтями за камень, и замер.

Я отступил на шаг. Дыхание сбивалось. Пальцы сжимались медленно. Провёл ладонью по шее, посмотрел на пальцы. Полоса была неглубокой. Я вытер руку о штаны и пошёл дальше.

Проход вывел к расширению. Воздух изменился. Давление стало слабее. Камень впереди светлел. Я ускорился, не оглядываясь.

Граница разлома была уже рядом.

Камень под ногами стал мягче, затем исчез совсем. Шаг ушёл в пустоту — и сразу же вернулся опорой. Я выбрался.

Первым был холод. Сухой, чистый. Он ударил в лицо резко, но не больно. Снег лежал ровным слоем, нетронутым, будто сюда давно никто не доходил. Белизна резала глаза после дымки разлома. Я остановился, позволяя зрению перестроиться. Буквально в нескольких шагах от меня начиналась тропа.

Следом пришёл ветер. Тёплый. Он шёл снизу, от земли, поднимаясь вверх медленно, без порывов. Снег при этом не таял, только подрагивал, как поверхность воды. Воздух был прозрачным, пустым. Никаких звуков, кроме редкого шелеста.

Я сделал шаг и встал окончательно.

Грудь поднялась и опустилась тяжело. Выдох вышел длинным, рваным, будто тело избавлялось от лишнего веса. Давление, державшее всё это время, ушло сразу. Пространство вокруг перестало давить на плечи. В голове стало тихо.

Я не двигался.

Откат начался без предупреждений. Внутри что-то сдвинулось, словно слои медленно расходились. Тело отреагировало первым: ноги стали тяжелее, руки налились глухой усталостью. Плечи опустились сами.

Я стоял, глядя вперёд.

По щекам текло нечто тёплое. Сначала тонкими дорожками, потом шире. Капли падали на снег и исчезали без следа. Я не поднимал руки. Не менял положения.

Мир вокруг был знакомым. Линия деревьев вдалеке. Тёмные силуэты на фоне белого поля. Небо низкое, ровное, без разрывов. Всё стояло на своих местах. Ничего не смещалось. Ничего не требовало внимания.

Я смотрел.

Снег продолжал лежать нетронутым. Ветер кружил вокруг, не касаясь. Тишина держалась плотной, устойчивой. Я оставался в ней, не делая шагов.

Так и стоял, глядя на родной мир.

Глава 2

Граница разлома осталась позади. Камень под ногами сменился утоптанной землёй. Шаг стал мягче, привычнее. Я остановился на мгновение, прислушиваясь к телу, затем пошёл дальше.

Дорога была одна. Прямая, без ответвлений. По ней ходили часто. Земля вдавлена, края вытоптаны, трава по сторонам примята и не поднимается. Колеи тянулись ровно, будто их обновляли каждый день. На обочинах валялись обрывки ткани, пустые мешки, сломанные пряжки. Мусор не залеживался слоями — его уносили, растаскивали, добавляли новый.

Чуть дальше виднелись следы стоянок. Потемневшие пятна костров, зола, вдавленная в землю. Камни, сложенные кольцом и брошенные как есть. Обугленные ветки, раскрошенные сапогами. Здесь не задерживались надолго. Разводили огонь, грелись, уходили. Потом приходили другие и делали то же самое.

Я шёл по центру дороги. Не ускоряясь. Не замедляясь. Тело слушалось, но отзывалось глухо. Каждое движение требовало усилия, сил на которые уже не должно было быть. Они откуда-то бралось и сразу же исчезали, не оставляя запаса.

По дороге тянулись следы разных сапог. Лёгкие, тяжёлые, с шипами, с ровной подошвой. Некоторые отпечатки перекрывали друг друга. Свежие — поверх старых. Никто не пытался скрывать маршрут. Сюда приходили регулярно.

Разлом оставался активным. Это было видно по тому, как часто сюда возвращались. Если бы его могли закрыть — закрыли бы. Если бы хотели — сделали бы. Значит, либо не хватало сил, либо не было желания. Дорога принимала оба варианта одинаково. Она просто существовала.

Я прошёл мимо обломка телеги, перевёрнутой на бок. Колёса сняты, ось треснула. Внутри — пусто. Чуть дальше лежали разбросанные железные скобы и кусок цепи. Здесь что-то делили или бросали, не утруждаясь порядком. Следы драки отсутствовали. Всё выглядело буднично.

Ветер гулял вдоль дороги, тянул пыль и запахи. Гарью здесь пахло слабо, больше землёй и старым дымом. Воздух был плотным, но уже без давления. Я вдохнул глубже и продолжил идти.

Где-то впереди показалась линия. Сначала неясная, тёмная, будто тень на горизонте. Я сделал ещё несколько десятков шагов, и она стала отчётливее. Стены. Высокие, вытянутые, с ровным зубчатым краем. Город стоял там, где ему и положено было стоять.

Стены приближались медленно. Чем ближе я подходил, тем отчётливее становился шум. Гул города вываливался за пределы ворот, расползался по дороге, смешиваясь с голосами и звоном металла. Поток людей тянулся к арке без спешки.

Перед воротами выстроилась очередь. Неровная, живая. Торговцы с телегами, нагруженными мешками и ящиками. Наёмники, идущие группами по двое–трое, в поношенных доспехах, с оружием на виду. Одиночки — налегке,