Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Киррин двинулся к ним быстрым шагом. Не привык так бегать, чуть не задохнулся! В нем кипело возмущение и раздражение. Выяснить, что за фокусы устраивает фэйк… Сбежать решил?.. Сейчас непонятно, кто из них, он или она, а в лицо Киррин, конечно, не знает всех, разве что старожилов базы… Таким только память чистить, чтоб не дурили.

Они заметили его.

Девушка медленно стягивала с головы вуаль, а мужчина, одетый так же, как и наемница в покоях наместника, внезапно вскинул руку с неким направленным на Киррина предметом. По суровому выражению его лица маг вдруг понял, что за черноволосую девушку этот мужчина готов драться со всем миром. А предмет, зажатый в руке, — скорее всего, оружие… Ну и что?! Энх-Киррин защищен своим синхом. Хвала Картсам, ему ни разу не приходилось проверять на себе способность прибора собирать в нейтрали по крупицам тело мертвого хозяина. Видимо, сейчас придется узнать, каково это. Направленный взрыв нейтральных частиц запечатал реальность так, что без синха ее уже не покинуть…что эти двое творят, и морф в придачу?!

— Валлейн! Постой! — воскликнула девушка, хватая за руку мужчину.

Она смотрела на Киррина во все глаза, как будто пытаясь проникнуть на дно души. И зрачки этих ярко-желтых, нечеловеческих глаз, сейчас имели вид вертикальных щелочек — как у самого Киррина, который давно уже научился волевым усилием контролировать их форму, не желая малейшим намеком выдавать свое отношение к роду сагараджа, людей-тигров.

Даже не задумываясь, маг сделал вывод, кто перед ним. Девушка-фэйк, встречи с которой Энх-Киррин старательно избегал несколько лет. Родня, с какой бы горькой иронией это ни звучало. И, кажется, кто-то в этом мире воспринимает ее не как никчемного вырожденца, раз готов за нее убивать!

И ведь не скажешь, что в душе что-то дрогнуло, нет. Киррин достаточно очерствел, чтобы избежать сантиментов. Скоро все это утратит значение, потому что будет активирован новый таймстаб. Кого тогда будет интересовать судьба фэйков?.. А до той поры… Да, этим двоим вряд ли придется просто. Они явно что-то провернули со временем, чтобы девушка без синха смогла остаться тут, не будучи обнаруженной. Что ж, зря старались — Энх-Киррин их видел, и даже если его сейчас убьют, знание никуда не денется. Если хозяевам времени будет нужно, они все равно найдут сбежавший фэйк…

Они долго смотрели друг на друга, и Киррин чувствовал, как почему-то отступила обида подкидыша из бельевой корзины. В конце концов, пусть эта пара попробует побороться со всем миром, у них есть право. А ему самому надо бы вернуться во дворец наместника, пока не начался торжественный вечер. Опять придется пройти через нейтраль, тратя заряд.

Но сначала — спросить…

— Скажи, почтенный! — крикнул Киррин сероглазому суровому мужчине, одетому, как наемник. — Будет ли третий взрыв? Думается, ты знаешь.

Ответ прозвучал не сразу, как будто мужчине было трудно подбирать слова:

— Должен быть, почтенный!

Рука со странным предметом все еще была направлена на Энх-Киррина, но почему-то маг был уверен: ему не причинят вреда. Полно… Пусть идут своей дорогой, какой бы короткой она ни была. Да и ему пора отсюда убраться, потому что…

* * *

… веснушчатый рыжий мальчик в странной одежде блуждал в белом лабиринте разогретых солнцем улиц. Что это за место?! Как вернуться домой, на кухню, к завтраку в компании любящих родителей?!

На плечо падает тяжелая мужская рука. Леша в испуге поворачивает голову и видит на тыльной стороне кисти черный квадрат, перечеркнутый такой же стрелой.

— Ты чей, мальчик? — слышится речь на чужом языке, но Леше почему-то все понятно. — Пойдем со мной.

— Не хочу я никуда с вами идти! — отпрянул Леша, и тут послышался такой родной, знакомый, слегка запыхавшийся голос…

То, что папа вышел как будто из ниоткуда, Таипова-младшего даже не удивило.

— Ошиблись, почтенный! — говорит папа, пряча очки в нагрудный карман рубашки. — Этот мальчик пойдет со мной…

В пышущем летним жаром переулке вдруг становится невыносимо холодно. От неожиданности Леша схватил отца за руку и… очутился дома, на собственной кухне. Вместе с отцом.

И где-то там, наверху, закрывая последнюю из возможных дверей, металлический бронированный монстр начал таять, распадаясь на вихрь элементарных частиц и становясь светом. А в другом «где-то там» маленькая лапка домофея легла на плечо заведующего лабораторией ментального трекинга, которая, похоже, вот-вот прекратит свое существование: отслеживать больше нечего.

— Ну что, Иваныч? — с участием и заботой в голосе спросил Диген. — Как сердчишко, не шалит больше?

Альберт Иванович с опаской прислушался к работе данного жизненно важного органа и с облегчением осознал: не шалит, не давит, и даже кошки когти свои спрятали и вовсе разбежались. Постучит еще. Забот-то, ого-го, сколько, начиная с устройства судьбы отца, и заканчивая задумкой написать полноценный научный труд о том, почему домофеи без помех вписываются в земную реальность. Про магию и говорить не приходится — растет Леша, и за его даром — будущее.

* * *

В который уже раз приходится говорить себе, что все закончилось? Теперь уже в третий, и, хочется верить, что бесповоротно, раз и навсегда, и точка поставлена. С некоторыми тайнами приходится проститься, и, наверное, к лучшему. Хочется жить спокойно и думать, что для тебя и твоих близких дверь между мирами закрыта.

Вечер субботы был наполнен ожиданием встречи, встреча состоялась — с тем, с кем хотелось бы проводить каждый день, каждую ночь и не стесняться признаться в этом ни себе, ни кому-то еще…

Ночью, прижимаясь к теплому мужскому плечу, Марина вдруг приподнялась на локте:

— Андрей… Как ты думаешь, какая из меня получится теща?

Смешливые морщинки в уголках желтых, такого редкого цвета, глаз, мягкая улыбка:

— Дашка подрастет — узнаем. Но думаю, теща выйдет мировая: в меру вредная и без заскоков в голове. Если что не так, сразу проткнет зятя рапирой и не поморщится. Даже если сперва поморщится, а потом проткнет, тоже ничего. Годится?..

— Вполне, — вздохнула Марина и посмотрела в окно, где между раздвинутых полотен штор красовалась огромная луна, свидетельница многих тайн.

В светлых струнах ее лучей колыхалась тонкая, едва видимая глазу, посеребренная пыль — уже не всех дорог, а единственной и неповторимой.

Земной.

Владимир Андрейко

Книга Судеб

Глава 1

«Я — та сила, что, вечно желая