"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

раз за всю неделю он повернул голову к чему-то, кроме огня, и слушал, долго, как стоит пустая карета. Пустую карету, оказывается, тоже можно слушать. Что она говорит, Айра не знала. Она знала только, что он дослушал и снова повернулся к огню, и что фонарь на пустую скамью после этого стал ей нравиться ещё меньше.

Вик был первый. Он не последний. Кто следующий, они не сказали, у них список. Карета за следующим уже тут. Дверца открыта, фонарь зажжён. Осталось вписать.

Кружка Вика, с отбитым краем, так и стояла на пруте, и Марга, проходя, её не тронула.

— Пусть стоит, — проговорила она. Не Айре, себе.

Торп с Юстом понесли котёл. Айра пошла за ними, потому что смотрительница при котле, а котёл уходил, и у поленницы, где стучал колун, остановилась.

Никандр Валь-Т колол. В темноте, один, как вчера. Карету он видел: колода стояла так, что от неё видны были ворота, и он положил колун, когда карета встала, и опять взял, когда никто не вышел.

— Что они с ним сделали? — спросила Айра. Не «где он». Про «где» она уже знала: где кареты возвращаются пустыми, там «где» не спрашивают. — На уточнении.

— Не знаю. — Никандр поставил полено. — Честно.

— Вы из Совета.

— Я из Совета. Я спрашивал. — Он ударил, и полено раскололось на две половины, одинаковые. Первые одинаковые за два дня. — Когда этого мальчишку привезли в столицу, я был там. Я спросил, куда его. Мне сказали, что это не моё ведение. Я спросил, чьё. Мне не ответили. — Он поднял половины, повертел их и положил на ряд сам, потому что подать было некому. — Поэтому я здесь. Колю дрова.

Айра постояла. Вот что у них было: Парный Знак у Серака, Совет на дороге, куратор у колоды, лорд в корыте, а Вик в карете, из которой не выходят. И список, которого не видел никто, кроме тех, кто его пишет.

— Что мы делаем? — спросила она. Вслух, чтобы услышать, как это звучит.

— Колем дрова, — ответил Никандр. — Судя по всему.

Ящик она открыла ночью.

Свой, в крыле Тени, который вчера не открыла, потому что в нём лежало чужое. Чужое лежало и сегодня: ключ Скарба от задних воротец, половник Тай, серебро улицы, тот задаток Совета, который улица за неё не взяла. Половник она не тронула: Тай за половник спросит. Серебро не тронула: серебро было улицы, а улицу она в это не брала. Ключ она взяла: большой, зубастый, как гребень, холодный, и в ладони он лежал чужим, потому что чужим и был.

Скарб третью ночь без тебя спит. Врал, выходит, что не уснёт. Ну, или уснул с горя. Вернусь, отдам. Ой. Ну, отдадут.

Совету была нужна адептка Сол. Не Парный Знак: его хотела другая половина, та, что торгуется, а торгующимся всегда можно не отдать. Адептку Сол хотел Дейрус, и за ней уже вернулась карета с фонарём. Она будет стоять у черты и ждать, а пока она ждёт, Гурт с Торпом поедут тропой за дровами, Арден уйдёт в город, как уходит, и кто-то из них однажды спустится ниже, чем надо, потому что тропа, потому что столбы, потому что так вышло, и его посадят на пустую скамью к фонарю. Вик был первый. Вторым будет тот, кто выйдет. Если выйти самой, список кончится на ней. Простая арифметика, на рынке её знал всякий: платит один раз тот, кто должен, или каждый день те, кто стоит рядом.

В карету у ворот она сесть не могла. Ворота держал камень, а камень ей не прочёл ни строки и не прочтёт: кому не прочёл, тот не вышел. Оставались воротца, тропа и столбы внизу, под лагерем. Столбы её прочтут. Гурт говорил: уйти по этой тропе нельзя. Гурт был прав, только он не знал, что уходить она и не собиралась.

Риск, говорила она себе когда-то на рынке, для героев и дураков, и ни к тем, ни к другим она себя не относила. Ну вот. Лорд Веллин теперь герой. А она, выходит, из вторых.

Совет хотел адептку Сол. Адептка Сол идёт сама. С доставкой. Доставку я в цену включила, пусть попробуют не взять.

В крыле было тепло и тихо, и она вышла тихо, как умела, а умела она лучше всех тут, не считая Лирны и, может быть, Кота. Двор был синий, пустой, снег скрипел, и она обошла его вдоль стены, где скрипит меньше. У поленницы никого не было, ни одно окно Корпуса не горело, и то, которое не горело наверху, она отыскала глазами раньше, чем запретила себе искать.

В проезде за конюшней было темно, как в погребе, и так же тихо. Снега в нём лежало по щиколотку, нетронутого, и она шла по нему, как по чужому, оставляя след: Кейры при ней не было, и вязать след было некому. Воротца стояли впереди, чёрные, с кольцом, с замком, который ночью спит. Она подошла, вынула ключ и вставила его с двух рук, как Скарб. Ключ пошёл туго, как всегда.

Тише. Тише, замок. Ты спишь. Тебе снится, что тебя не открывают.

Замок щёлкнул на весь проезд: замки, которых просят молчать, всегда так делают. Она подождала: конюшня спала, стена стояла, снег лежал. Она вынула ключ, сунула его за пазуху и взялась за створку.

Створка подалась внутрь. Пахнуло озером, туманом и холодом, и в проёме, за створкой, лежала тропа, белая, узкая, и озеро под ней, чёрное, и туман над озером, и больше ничего. Она шагнула в проём.

И её взяли за руку.

Не схватили, а взяли, выше кисти, крепко, и рука была холоднее ключа.

Ивар стоял у самой стены, в трёх шагах от воротец, там, где она только что прошла: она, которая три года кормилась тем, что видит, прошла мимо него, как мимо камня в нише. На камень в нише не смотрят, он там всегда. Снегу на плечах у него было на полночи.

Глава 22. Пустая

Глава 22. Пустая

Рука была холоднее ключа и разжиматься не собиралась.

На улице из хвата уходят не рывком: рывок только злит того, кто держит. Уходят поворотом, по большому пальцу, туда, где хват слабее всего, и Айра знала это раньше, чем выучилась считать. Рука её это тоже знала. Рука