"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Старший с миской в обеих руках смотрел на следы, потом на ворота, потом на Брука, который стоял у своей белой черты с мелом за ухом и на следы не смотрел вовсе: следы шли поперёк его черты, а черта от этого хуже не стала.

— Это что? — спросил старший.

— Кошка, — ответил Брук.

— Где?

— У нас есть кошка. Дисциплина.

— Это имя?

— Это Дисциплина.

— А может, это… — У среднего костра кто-то не выдержал. Шёпотом, но таким, что дошло до прутьев. — Это же они. Незримые двенадцать.

— Да тихо ты!

Тихо не стало. Название прозвучало, а прозвучавшее назад не берут: у среднего костра его повторили, у крайнего подхватили, и пока очередь у котла дошла до последнего, у Совета за спиной ходила уже своя Тень, о двенадцати незримых, и Айра к ней не имела никакого отношения, кроме саней. Неужели Тай умудрилась каким-то образом распустить этот слух уже и за воротами?..

Старший поглядел на следы, которые начинались посреди дороги из ничего, потом на Брука, у которого была кошка по имени Дисциплина, потом на свои костры, где двенадцать незримых уже обрастали подробностями. Айра увидела, как у него на лице легенда пишется сама. К утру в лагере будут знать, что Незримые двенадцать ходят через черту при всём лагере и что стража им кивает. Дисциплина, к слову, спала на пустых санях у поленницы и во всём этом не участвовала. Ей и не надо было. За неё, как за Айру, всё сделали другие.

Марга налила последнему. Котёл опустел, и Торп с Юстом взялись за шест.

— Куратора вашего Совет ждёт, — прибавил старший вдогонку. Тише, чем про сани. — Велено передать.

— Передам, — отозвалась Айра, потому что больше было некому.

Она передала: Никандр всё ещё стоял у колоды, в темноте, и колол. Ставил, бил, а если полено не поддавалось, ставил снова и бил снова, без выражения. Торп ушёл с котлом, Кессельроде ушёл с вёдрами, Ивара у поленницы не было. Куратор колол один.

— Вас ждут. — Айра встала так, чтобы не летела щепа. — Внизу. Велено передать.

— Передали.

Он ударил. Полено раскололось.

— Ну а ты куда будешь падать?.. — тихо спросил Никандр Валь-Т и поставил следующее.

Айра постояла: ей полагалось что-то сделать с этим человеком, с его колуном и с его «ну ладно», и она не знала что, и он, кажется, тоже, и это их обоих устраивало.

Наверх она не пошла.

Стул у окна никуда не делся, и стол, и очаг, и она знала это, не поднимаясь, как знала и то, что на столе сегодня две миски: Марга дала бы две. Она постояла у лестницы и пошла к себе, в крыло Тени, где было тепло, где уже никто не грел собой стены и где в её ящике лежали чужой ключ, чужой половник и чужое серебро. Ящик она не открыла.

Во дворе, в темноте, куратор Совета колол дрова. Выходило у него каждый третий раз. Судя по звуку, он собирался стоять там, пока не начнёт выходить каждый.

Глава 21. Герои

Глава 21. Герои

— Веллин! — кричали внизу. — Лорд Веллин!

Кричал старший с листом. Айра узнала его ещё с лестницы: за неделю она выучила этот голос, как соседа за стеной, и знала уже, что он кричит, когда пропало у него, и молчит, когда пропало у других. Сегодня кричал долго. Сани, лошади, шатры и сундуки в этом крике не поминались. Только имя, одно, на все семь костров.

Веллин. Это кто? Лошадь? Нет, лошадь бы он звал ласковее.

Сани отдали утром, как обещала Марга. Через проём, где стоит камень, своих не выпускали, и Гурт свёз их тропой вниз один, как возил дрова: его столбы не читают, а Ягода косится, но везёт. Оставил на дороге ниже лагеря, оглоблями к кострам, и лагерь нашёл их к завтраку. Дисциплина съехала на них до самой дороги, слезла последней, когда полозья уже стояли на чёрном камне, и пошла обратно в гору, как ходят кошки: там, где люди не ходят. Старший нашёл их сам, пересчитал глазами, и спасибо ему сказать было некому. Лордам теперь было где лечь.

Лечь было где. Не хватало одного лорда.

Айра стояла на своей стороне белой черты, Брук на своей, и оба смотрели, как лагерь ищет. Брук не гнал: ему, видно, и самому было любопытно, только по должности не полагалось.

Лагерь искал плохо. Ходили от костра к костру, заглядывали в шатры, и в те два, которых больше не было, тоже заглянули, по привычке. Открывали кареты, и у третьей от ворот, тёмной, с гербом, которого Айра не знала, стояли двое серых, а старший тряс перед ними листом, и они глядели на лист так, будто он им должен.

Это были те двое. Вчерашние, с поленницы, которых Совет поставил стеречь дрова от академии, а по правде, от неё. Те же тулупы не по росту, те же голые руки, и вид у обоих был такой, будто они всю ночь не спали и всё-таки что-то проспали. Дрова они устерегли. Все до полена, Айра видела отсюда: куча лежала, как лежала.

— Вы где были? — донеслось от кареты.

— При дровах.

— А лорд?

— Лорд не дрова.

Не поспоришь. Дрова хоть на месте лежат.

Из криков выходило вот что. Лорд Веллин ночевал в карете, потому что шатёр его ушёл ночью на чужой лошади, а сани, где можно было хоть лечь, Марга отдала только утром. Лорд лёг в карете сидя, в шубе, и заперся изнутри. А утром карета стояла закрытая, шубы в ней не было, лорда тоже, и снег вокруг лежал чистый: с полуночи подсыпало, и подсыпало на всё, что там было до полуночи. Лорд Веллин исчез из запертой кареты, в шубе, при двух стражниках, посреди своего лагеря, и никто ничего не видел.

На улице такое называлось коротко: увели. Кого увели, того уже не ищут. Ищут того, кто увёл. Лагерь этого не знал и искал лорда.

Только бы не наши. Наши, если по-честному, умеют только сани.

— У вас? — спросил старший через прутья. Брука, не её: спрашивают того, при ком железо.

— Черта, — ответил