"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Сани встали у чёрной черты. Человек слез, не спеша, отряхнул полу, обмотал вожжи вокруг оглобли и оставил сани стоять, где встали: с лошадью, при лагере. Совету, выходит, вернули сани. Не те и без спросу. Он на них не оглянулся. Он оглянулся на лагерь, на костры, на старшего с листом, и посмотрел на всё это, будто на знакомую комнату, в которой переставили мебель.

Айра его узнала раньше, чем он повернулся к воротам. По тому, как он не спешил.

Никандр Валь-Т.

Куратор Совета, в дорожном плаще, без папки: ни толстой, ни тонкой, руки пустые, а перо, если оно и было при нём, было сухое. Здесь он не был с прошлой зимы. Весной, на суде в столице, он говорил за них, и это она помнила. Он приехал из Совета, и это она тоже помнила. Кем он приехал сегодня, по походке было не прочесть, а по лицу у него никогда ничего не читалось: в этом он был вроде Ардена, только его-то как раз запоминали.

Он переступил чёрную черту. Старший при этом сделал движение, какое делают, когда хотят спросить, и не спросил: человек, переступивший черту, был из Совета, а Совет у старшего спрашивать не полагалось.

Камень в проёме на него не взглянул: этот входил, а дважды камень не приветствует никого, и Никандр, судя по тому, как он не поднял глаз на нишу, это помнил.

У белой черты Брук вынул мел из-за уха.

— Черта, — предупредил он.

— Вижу, — отозвался Никандр, глядя на черту с интересом. — Хорошая. Ровная.

Отт вышел из Корпуса с листом на отлёте, как выходил на всё, что подъезжало к воротам, и дошёл до белой черты со своей стороны, и встал.

— Куратор Отт. — Никандр наклонил голову. — Я к ректору.

— Ректора нет, — ответил Отт. — Его сняли. При мне. Одиннадцать… — он поглядел в лист, — восемнадцать дней назад.

Никандр кивнул, не спеша: Отт сказал ровно то, что от него ждали, и ничего лишнего. Потом Никандр посмотрел поверх Отта, через двор, на поленницу, где стоял без плаща человек с поленом в руках, и на пустые сани при нём, и на кошку на санях, и снова на Отта.

— Ну тогда, — сказал Никандр Валь-Т, — я к ректору, которого нет.

Глава 20. Условия

Глава 20. Условия

К обеду выяснилось, что ночью академия вышла из ворот.

Так говорили в городе, и в город это дошло раньше Никандра: он ехал мимо корчмы у моста, и у корчмы ему рассказали всё, не спросив, кто он и куда, да и хочет ли он слушать это самоё «всё» его тоже не спрашивали.

Айра узнала об этом в столовой, между супом и хлебом, потому что Никандр сел за стол Тени, как садятся за любой стол, где есть место, и пересказал. По порядку, как ему рассказывали, ничего не убавляя: человек ехал долго, и всё это у него накопилось.

— Начали с того, почему академию закрыли, — говорил он, ломая хлеб. — В академии ожили каменные стражи. Все разом. И дали под зад очень важному лорду. Какому, не сошлись: одни говорят, самому Дейрусу, другие — что Дейруса не пнёшь, он сам кого хочешь. Сошлись на том, что лорд был важный и летел далеко.

Айра при этом была. Камень вышел из ниши один, с мечом, и никого не пинал: он сказал «убирайтесь», и вежливые убрались сами. Городу этого, видно, показалось мало, и город дописал ногу. Город всегда дописывает ногу.

— Дальше про ректора. Ректора Совет увёз в столицу, а ректор не поехал. Так и говорят: увезли, а он не поехал. Как это вышло, не объясняют. Остался, говорят, при дровах, и дрова с тех пор у него не кончаются.

Ивар на своём конце стола ел и головы не поднял. Дрова у него, между прочим, кончались, как у всех.

— Потом про Совет. Совет стоит под стенами который день, потому что академия не отдаёт ему девицу. Тут расходятся: в корчме говорили «ведьму», у моста — «невесту», а один человек сказал «ведьму-невесту» и был, по-моему, ближе всех к истине, потому что не выбирал.

Тай прыснула в миску. Айра не прыснула. Ей хотелось спросить, чью невесту, но ей было всё равно. Ну, почти.

— И наконец про ночь. Ночью академия вышла из ворот. Вся, невидимая: там теперь все невидимые, это в городе знают точно. Увели у Совета обоз, лошадей и, я цитирую, казну. Сани, говорят, ушли сами: в академии научили сани ходить. А Благородные, прибавили мне отдельно, тут ни при чём. Благородные на тракте работают, с понятием, и на Совет им наплевать.

Айра тащила эти сани в постромках. Сани сами не ходили. Сани, если по-честному, и с ней-то ходили еле-еле. А Благородные, которые ни при чём, увели у Совета лошадей у неё на глазах и ушли со своими принципами, и город теперь за них заступался, сам того не зная. Вот это, пожалуй, и называется слава: когда за тебя врут бесплатно.

— Спрашивали, не оттуда ли я, — закончил Никандр. — Я сказал, что туда. Мне посоветовали держать лошадь при себе.

— А вы?

— А я оставил её у Совета. Совету лошадь нужнее, у него теперь недостача.

Суп был пшённый, с луком, и Никандр ел его не спеша и не отрываясь: в дороге он, похоже, не завтракал. Плащ он повесил на гвоздь у двери, как свой. Сапоги у него были дорожные и стоптанные снаружи: он ходил больше, чем ездил, а Совет столько не ходит. Айра глядела на него через стол и никак не могла решить, чего в нём больше: человека, который приехал по делу, или человека, который просто приехал и рад горячему. Если судить по ложке, второго было больше. Если по тому, что он ел за столом Тени, а не у раздачи, первое тоже никуда не делось.

Совет за нашим столом ест наш суп. Марга, если ты это видишь, я тут ни при чём.

Марга это видела. Марга стояла за раздачей, черпак в руке, и глядела на куратора, пока он ел. Доест, тогда и решит.

Тай подошла с