"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Старший поглядел на черту и больше не спрашивал. Айра поглядела на лагерь. У своего костра, отдельного, сидел Архе, тот, который слушает, и он один во всём лагере не искал. Сидел, как сидел всю неделю, лицом к огню, и слушал. Айра подумала, что если кто тут и знает, куда девался лорд, то этот, потому что он один не бегает. Спросить его было нельзя. Его, кажется, и своим нельзя было спрашивать.

Сзади, по двору, пошёл топот, и это был Клинок.

Клинок бегал всякое утро, в свой час: осенью до столбов и обратно, а с тех пор как ворота закрыл камень, кругом вдоль стены, и круг этот всякий раз проходил мимо ворот. Красные шли строем, бегом, вдоль белой черты, а Брек шёл сзади, десятником, и глядел, как всегда, по ногам. Старший за прутьями шагнул к чёрной черте: человек, что который день водит людей мимо ворот, мог что-то видеть.

— Лорда не видели? В шубе?

— Своих знаю в лицо, — ответил Брек, не сбавляя шага. — Лордов не знаю.

— Он в шубе.

— В шубе не бегают. — Брек перевёл взгляд на строй. — Первый курс! Подтянуться!

Первый курс подтянулся, хотя тянуться было некуда, и строй ушёл вдоль стены дальше, к плацу. Брук на бегущих не поглядел: черты они не касались.

Айра осталась стоять. Смотреть было больше не на что, а во двор идти не хотелось, потому что во дворе была поленница.

Она всё-таки обернулась, один раз. Ивар складывал, как всякое утро, и утро от вчерашнего отличалось одним: подавал ему Кессельроде, и подавал плохо. Лорды не умеют подавать, только принимать, и полено всякий раз ложилось ему в руки не тем концом. Ивар брал и не поправлял. Её место у поленницы занял Кессельроде, и занял плохо, и это, что скрывать, было ей даже немного приятно.

Слово на сегодня: не смотреть. Он сам меня этому учил, у этой же поленницы: не смотрите, они для того и приехали. Что выдано, то моё.

Где обидели, туда не ходят. Правилом это никто не называл, а правило было.

За спиной у неё, у колоды, стучал колун. Никандр Валь-Т колол с рассвета, и выходило у него уже каждый второй раз. Внизу его звали: между «Веллин» и «Веллин» старший разок крикнул «Куратор Валь-Т!», и колун на это не остановился. По голосу выходило, что в лагере куратора ждут. По колуну выходило, что ему некогда.

Тай нашла её у черты. С миской, и миска была не для Айры.

— Я ему вчера отнесла, — доложила Тай. — Наверх. Одну.

— Я не спрашивала.

— Ты не спрашивала, я говорю. Он спросил, где вторая. Я сказала: внизу. Он сказал «понятно» и больше ничего. Ел один. — Тай заглянула в миску, в которой ничего не было, потому что он всё съел. — Оба дураки. Это я не тебе. Это я миске.

— Миска не спорит.

— Миска умнее вас двоих. — Тай сунула её под локоть и повернулась к лагерю. — Кого ищут?

— Лорда.

— Какого?

— Веллина.

— Это кто?

— Не знаю. Лорд.

Тай подумала. Недолго: она думала с той же скоростью, с какой жгла.

— Если лорд, то он у нас. Больше негде. У нас тут все, кого ищут.

Это было, к сожалению, похоже на правду, и Айра как раз собиралась сказать, что правда ей не нравится, когда через двор к ним подошла Адалис Кер.

Она шла походкой, которую осенью показывала Айре: столичной, будто ей здесь должны, а она пока терпит. Шубка на ней была та же, столичная, а вот муфты не было. Руки она несла перед собой, обе, и руки были красные, мокрые, по локоть, и с них капало на снег. Адалис Кер стирала, и стирала сама. Зачем, Айра не спрашивала: с тех пор как Адалис осталась, она делала много такого, о чём в столице не рассказывают, и делала это так, будто наконец нашла себе занятие.

— Смотрительница. — Адалис остановилась в двух шагах. — У вас в прачечной лорд.

— Какой?

— Веллин. — Она подумала и уточнила: — Обыкновенный.

Прачечная стояла в хозяйственном дворе, за поленницей, и Айра знала её лучше, чем хотела бы: тупик между её стеной и крепостной стеной был их с Тай местом ещё с первой осени. Место никуда не делось, только бельё на верёвках теперь не сохло, а мёрзло колом. Внутри было тепло. Внутри стоял чан, под чаном печь, и печь топилась: Сарн не умел пройти мимо печи, которая не горит, и с тех пор как он тут, горели все печи, включая ту, о которой давно забыли.

Пахло щёлоком, мокрым деревом и паром. Так пахло на крыше красильни, только там пахло злее, а тут просто пахло. Уютно, если по-честному.

Лорд Веллин спал в корыте.

В большом, для простыней, деревянном, ближнем к чану, на чистом белье, которого туда набилось, надо думать, на всю академию: простыни, полотенца, чьи-то рубахи, и всё это лежало под ним заботливо, слоями, как в гнезде. Нтары таскали отсюда простыни и раньше, и лучшую тогда так и не нашли. Теперь было ясно, куда она делась. Шуба на лорде была лисья, рыжая, до колен, и в ней он был круглый, как пирог, и лицом тоже походил на пирог: румяный, гладкий, без единой складки из тех, какие оставляют заботы. Лет ему было за пятьдесят. Он спал на спине, сложив руки на животе, и посапывал так мирно, будто это была его собственная постель, а прачечная к постели приложена, как двор к усадьбе.

Сапог на нём не было.

Зато на ногах, поверх шубы, лежал Кот. Чёрный, тяжёлый, подобрав лапы, и место он себе выбрал самое тёплое в академии: у чана, на чужих ногах, в лисьем меху. Кот поглядел на Айру, потом на лорда, потом опять на Айру, и взгляд у него был такой, каким глядят на человека, который привёл в тёплое место посторонних.

Это не я. Это нтары. Я тут, между прочим, впервые.

Нтары были тут же. Трое, у водостока, в дальнем углу, и у первого в лапах был сапог, у второго второй сапог, а у третьего не было ничего, и, судя по тому, как он верещал, он считал себя обделённым.