Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

его контроля, прервать плавание и бросить якорь в первом попавшемся порту. Далее он сообщает портовым властям и к нам отправляется группа жандармов или полицейских с целью разобраться. Но те видимо уже немного были в теме и сразу начали зачистку судна от инфицированных. Пробежались, оставили после себя кучу трупов и что? Куда делись? Почему не прибыли врачи и специальные службы?

Далее, если руководствоваться элементарной логикой — там на суше настолько хреново, что всем не до нас. А вот куда делись люди — можно предположить, что была объявлена эвакуация и экипаж забрал пассажиров, спустил спасательную шлюпку и они дружно добрались до берега. А мы в это время дрыхли, упившись на пару вхлам. Уверен, что по громкой несколько раз объявили о сборе. Но мы всё проспали. И может это и к лучшему.

— Лёша, а мы сами эту дуру спустим? — я осмотрел конструкцию. Здесь всё элементарно, шлюпка весит не менее пары тонн. Здесь барабан с тормозом и рукоятка, а также система шкивов. Я так думаю, что не обязательно даже крутить рукоять. Достаточно загрузиться, отвести шлюпку за борт и снять фиксаторы. Она под собственным весом поползёт вниз. Ну а как иначе? Представьте ситуацию, когда нужно срочно эвакуироваться, а одному добровольцу что? Придётся пожертвовать собою, опуская шлюпку вручную и крутя рукоять? Вот сейчас два троса свисают до воды в подтверждение моей правоты.

В этот момент с далёкого берега раздалась отчаянная стрельба, — из автоматов палят, — авторитетно признал мой спутник.

— Ну, что будем делат? На судне оставаться точно не резон, — Сашка уже там, на берегу. Кулаки рефлекторно сжимаются, он явно собирается воевать.

— Не знаю, Саня. Не уверен. Ты точно хочешь туда? — и я ткнул рукой в сторону берега.

— А что ты предлагаешь, благородно прогуливаться по палубе в компании с трупаками?

— Ну, по крайней мере здесь никто не стреляет. И к тому же, Саша — это круизное судно и здесь полно жрачки. Есть все условия для жизни. А вот что нас там ждёт? Большой вопрос.

— Допустим, но тогда нужно скинуть в воду тела. А заодно обыскать всё судно, сверху донизу. Я не хочу ложиться спать, не зная, кто бродит по судну. Это тебе не рыбацкая шлюпка, тут всякий закутков масса.

— Согласен. Но давай сначала перекусим.

В столовой всё чинно, как убрали после ужина, так и стоят стулья на столах, видимо проводили мокрую уборку. Заглянув на кухню, обнаружили там ещё три тела и следы крови. Двое из обслуги, третий явно пассажир. Он раздет, будто встал с кровати и в трусах пошёл на подвиги. Здесь порезвились жандармы, стреляли исключительно в район головы. Саня говорит, что работали дробовиками картечью. На стене кухни имеются следы попаданий.

Но видимо мы дошли до той точки, когда организм пресытился и перестал относиться к крови как чему-то чрезвычайному.

Странно, двигателя не работают, а холодильники по-прежнему морозят. Мы нагрузились колбасками, ветчиной и сыром. Не забыли хлеб с булочками и потащили всё это на один из столов. Я раздобыл пакеты с соком, и мы приступили к утренней трапезе. Пережёвывая бутерброд, я пытался рассуждать здраво.

— Сань, по любому нужно обшманать судно. Особенно кормовую часть, там всё самое вкусное. Нужно понять, сможем мы тут остаться на некоторое время. Ты в морских делах рубишь?

Саня невесело помахал головой, — вот и я полный профан.

Нужно найти тележку и перетащить тела к борту. Иначе они начнут разлагаться. И сделать это желательно сегодня.

Первым делом я внимательно изучил таблички с путями эвакуации. Получается нам нужен служебный коридор, который ведёт с главной палубы вниз. Там по идее машинное отделение, мастерские и кладовые.

— Лёша, на хрена нам туда сейчас лезть?

— Ну, например прибарахлиться. Наверняка они используют комбезы для грязных работ. Оденемся, может найдём резиновые сапоги и плотные перчатки. Или ты трупаки голыми руками таскать будешь?

Так, а вот и неприметная дверь с табличкой «Crew only». Узкий коридор с аварийным тусклым освещением ведёт на лестницу, а оттуда вниз в машинное отделение. Но нам нужно сначала обыскать на этом уровне. Здесь щитовая и несколько хозяйственных помещений. Наверняка сможем там и вооружиться чем-то посерьёзнее. Это царство масла и металла, воздух спёртый, никакого украшательства. Железная крутая лестница ведёт вниз в моторное отделение, но я направился к одной из дверей.

Тихое позвякивание, будто ветер играется консервными банками на верёвочке, а затем смутно движение слева от меня и Сашкин отчаянный бросок. Буквально в метре от меня раскорячился человек в темном, поэтому при скудном освещении я его и не заметил. Он стоял неподвижно и только сейчас начал приближаться. Тот задел какой-то предмет и именно Сашка первым отреагировал. Опухшее лицо неестественно синюшного цвета, выпученные холодные глаза, очень напоминают рыбьи. Одна половина лица залита засохшей кровью и эти руки, будто с ними порезвился маньяк с бензопилой. Сквозь ужасную рану на предплечье заметно неестественно белую кость. В отличии от меня, Сашка не рефлексировал, угрозу воспринял буквально. Сначала он пришпилил того ударом в грудину и сейчас удерживает на расстоянии.

Что поразительно, мертвец, а это был самый настоящий мертвец, окончательно помирать не желал, он тянулся к нам руками, вымазанными в крови. И только совместными усилиями мы столкнули «это» с лестницы. Пролетев длинный крутой пролёт, мертвец упал на металлическую площадку как мешок с отрубями. Но даже сломав шею, он скособоченный встал и опять попёр на нас. Сашке пришлось нанести несколько сильнейших ударов своей железкой в голову. А тот даже не защищался, полз по лестнице, игнорируя удары. Но, к нашему счастью, с пробитой башкой и окочурился.

— Не, Лёха, тут надо что-то посолиднее. Хотя бы ружьё — двухстволку с крупной дробью. А лучше полицейский дробовик как у тех парней.

Половину дня мы таскали тела. Благо нашлись и комбинезоны, и подходящая обувь и резиновые перчатки для едких материалов.

Грузили в тележку, которую нашли в кладовке. Сразу по два-три тела.

Всего около тридцати человек. Часть в каютах, вскрытых жандармами. Другие были обнаружены на открытых палубах и коридорах. А самое хреновое то, что в каютах остались сюрпризы. Кто-то долбился в двери изнутри. Мы стучали и спрашивали. В ответ сильный шум и ни единого звука, который может издавать живой человек. Ни криков, ни стонов, ни мычания. Только удары и царапание двери, жуть.

— Не, Огурчик, надо передохнуть. От меня