"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Поелику богам было угодно и раньше никак не влиять на разнообразие рассказлов о них, то и нам разумнее не вмешиваться, Ваше Величие. Но ежели власти будет угодно напечатать для каждого храма по книге с наиболее распространёнными легендами, то…

— Почему бы религиозному ведомству не печатать подобные книги за свой счёт?

— Пожертвования зело малы, Ваше Величие, — потупил глаза первосвященник. — Только-только хватает на пропитание и лишь на самый необходимый ремонт обветшалых зданий.

— Да? — порылся я с минуту в бумагах. — Вот мне пишут с мест, что некий жрец Пафнутий из суздальского храма Асклепия купил себе аргамака гнедой масти и везде разъезжает только на нём, забыв о передвижении пешком, — я взял в руки следующее письмо. — А жрец Лука из тульского храма Гефеста, строит себе уже третьи хоромы, хотя сам храм пребывает в более чем прискорбном состоянии. Жрец же Пратокл из смоленского храма Гермеса имеет на содержании девять юных дев, кои появляются с ним на людях разодетые в шелка и с драгоценными украшениями, приличествующими лишь княгиням… — я поднял глаза. — Читать дальше, Аввакум Николаевич?

— Это их личная жизнь, Ваше Величие. К тому же жрецы не обязаны быть моральным ориентиром, поскольку их главная задача — совершать жертвоприношения. Религия, если углубиться в теологию, является связью между нашим миром и потусторонним, сверхестественным. Жрецы же в этой парадигме подобны строителям мостов, по которым прихожане переправляют свои дары. Таким образом, как и в обычной жизни, заказчику безразлична жизнь строителя, если только она не влияет на качество возводимого моста. Ни в одной земной религии, насколько я знаю, от священников не требуется моральная чистота, так что на те письма, что Ваше Величие получает, можно чихать.

— Раз главная задача лишь в жертвоприношениях, то и обойдутся ваши храмы тем, что им подносит паства. Вот когда ситуация изменится, и люди, вместо того, чтобы жаловаться, примутся нахваливать жрецов, тогда власть и подумает о помощи храмам. Что же до нашего разговора, то я вас выслушал и приму то решение, которое сочту нужным. Более не задерживаю вас, Аввакум Николаевич.

Первосвященник, немного ошарашенный такой концовкой, поднялся, поклонился и вышел из кабинета.

И что же мне делать с тобой, поп Никон? Ведь ты и дальше будешь гнуть свою линию. Мне же религиозный раскол в государстве не нужен. Я не Алексей Михайлович, почему-то прозванный Тишайшим, который не только был ярым грекофилом, но и упорно уничтожал прежние обычаи, упрочняя своё царское положение. Ранние Романовы имели нужду опираться на малозначимых, но лояльных людей, не зацикленных на прежних вольностях древних родов, для чего и были сожжены разрядные книги, и инициирован переход к новым религиозным обрядам.

Упрочнять власть я и далее буду, но не такими способами. Мне нужны не безродные помощники, которые станут заглядывать в рот только потому, что их приблизили к кормушке как во времена Петра Первого, а те, кто поймут, что следует держаться императорской власти, иначе будет только хуже. Всем хуже, а не только им. И сколько бы денег тогда человек не наворовал, или честно заработал удачной коммерцией, его потомки не смогут благополучно воспользоваться наследством. А ведь почти каждый живёт не только для себя, но и для детей, и внуков.

Ладно… Хватит перемалывать одно и то же по нескольку раз, надо решить, что с Никоном делать. А делать с ним что-то надо, поскольку этот неуёмный человек добровольно не успокоится. Значит, есть два пути: относительно хороший и откровенное плохой. Если со вторым всё понятно, то вот насчёт первого возможны варианты: найти на него реальный компромат и вынудить как бы добровольно оставить свой чиновничий пост или же просто состряпать. Да, дам графу Верёвкину указание и пусть он думает.

А граф разрывался между государственными делами и своим будущим бракосочетанием. Было довольно странно смотреть, как он, почти всегда успешно перекладывающий обязанности на помощников, в данной подготовке занимается чуть ли не каждой мелочью.

— Если вы так будете разрываться на несущественные вопросы, — несколько раз говорил я, — то на те, что кроме вас никто решить не может, времени не останется.

— Уж очень хочется Настеньке угодить! — глазами сенбернара посмотрел на меня Верёвкин.

— Я понимаю, но во всём нужна мера.

Николай Иссидорович в ответ кивал и всё равно продолжал делать по-своему. Да, уж… Мужчина на службе и мужчина в семье — зачастую два разных человека. Надеюсь, как у Бессонова дело в итоге не дойдёт.

Я глубоко вздохнул. Проблему с женой управляющего моего торгового дома мы благополучно решили. Та поначалу немного ерепенилась, но вовремя одумалась, решив, что жизнь дороже. Интересно, Ерофей Дмитриевич долго сможет без женщины? Хм… Судя по его счастливому виду, скорее всего он о новом браке и не помышляет. Что же до половой нужды, то человеку при деньгах её справить нетрудно. В любом случае это выйдет дешевле, чем жить со сварливой и неверной женой.

Я ещё раз глубоко вздохнул. А ведь и мне рано или поздно придётся решать схожий вопрос. Пока все понимают мои переживания, но главе государства надолго оставаться неженатым нельзя. Как донёс тот же граф Верёвкин, некоторые знатные российские рода уже начали прощупывать почву. Отчего-то им показалось, что во второй раз я выберу невесту из своих, что не в европейском обычае, поскольку брак государя — дело больше политическое, чем эмоциональное.

Впрочем, альтернативная точка зрения тоже имеет право на жизнь. Те же поляндские короли, к примеру, выбирают невест из своего народа. Но у них и статус другой, не благоприятствующий рассматривать дальнюю перспективу. Ведь в любой момент их государственный сходняк — сейм — может решить отстранить правителя, и зачем строить планы на двадцать лет вперёд? Правда, шляхте не так просто отстранить правителя, но теоретически возможно.

Хотя… Хотя о Поляндии думать уже поздно — её дни сочтены, скорее всего, и германцы, финансируемые банкирами, с удовольствием отомстят за недавнее унижение. Жаль ли мне небратьев-славян? Жаль. Но лично меня история научила, что грош цена их клятвам. Ни ляхи, ни чехи, ни балканцы не могут быть долгими союзниками, поскольку уже привыкли ощущать себя просвещёнынми европейцами. Вот и пусть ощутят. Когда же германцы приберут к рукам и Чехию со Словакией, то не останется никаких западных славян.

Балканы? Ну, если германцы позарятся на этот неспокойный регион, то мешать не