Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Среди мелких держателей, которых Петухов не смог отследить, трое появились в реестре в последние полгода. Купили по одной-две акции. Адреса регистрации — Тольятти, всё чисто. Но один из адресов — это дом, где живёт родственник одного из уволенных в девяносто третьем. Того, что приходил с угрозами.

Краснов вспомнил. Молодой, нервный. «Вы не понимаете, с кем связались».

— Значит, у Ряжских есть уши в зале.

— Скорее всего.

— Это не меняет ничего. У нас нет секретов — документация открытая.

— Нет, — согласился Климов. — Но я хотел, чтобы вы знали.

Он ушёл. Краснов остался с этой информацией — не тревожной, скорее подтверждающей то, что он и так понимал. Ряжских работал методично. Шесть процентов. Юристы по поглощениям. Свои люди в зале. Не бандит — системный игрок, который читал книги и делал домашнюю работу. Против такого не машут кулаком. Против такого готовят свои бумаги.

Собрание открылось в одиннадцать утра, в актовом зале административного корпуса.

Зал был полон — на две трети из рабочих-акционеров, остальное технический персонал, бухгалтерия, цеховые мастера. Ряжских со своими четырьмя сидел в первом ряду слева. Краснов заметил его сразу: тот же хорошо одетый, спокойный, тридцать с небольшим. За три года он почти не изменился. Только взгляд стал чуть иным — не то чтобы тверже, скорее сосредоточеннее, как у человека, который давно решил, чего хочет, и теперь работает над этим методично.

Краснов открыл собрание коротко: повестка, порядок, кворум подтверждён.

Первый час шёл штатно — отчёт за год, Петухов представил баланс, вопросы из зала были разумные и несердитые. Краснов отвечал прямо, без украшений. Рабочие слушали внимательно — они всегда слушали внимательно, когда говорили про деньги.

Ряжских взял слово на втором часу.

Встал неспешно. Дождался тишины.

— Виктор Семёнович, у меня несколько вопросов по финансовым результатам. — Голос у него был ровный, правильный. — Если я правильно понимаю отчёт, предприятие три года подряд фиксирует положительный финансовый результат.

— Правильно понимаете.

— При этом дивиденды акционерам не выплачивались ни разу.

— Правильно.

— Вы могли бы пояснить, на каком основании?

Краснов ждал этого. Не стал смотреть на Петухова — тот всё равно сделает своё вовремя.

— На основании решения совета директоров о реинвестировании прибыли в производство, — сказал Краснов. — Это законное решение, принятое в соответствии с уставом. Геннадий Аркадьевич, вы можете вывести расчёт?

Петухов встал, повесил листы на доску — он сделал распечатки заранее.

— Вот движение средств за девяносто второй, третий и четвёртый годы. — Петухов говорил спокойно, как технолог на производственном совещании. — Красным выделено: январь девяносто третьего, закупка резины Нижнекамск, задержка оплаты поставщику из-за отсутствия ликвидности. Синим: задержка зарплаты на восемнадцать дней. Если бы в девяносто втором году мы выплатили дивиденды в размере десяти процентов прибыли — вот колонка — свободных средств в январе не хватило бы. Не на восемнадцать дней — на три месяца.

Зал молчал. Три месяца без зарплаты — это все понимали.

Один из юристов Ряжских что-то написал на листе. Ряжских смотрел на доску без выражения.

— Это гипотетический расчёт, — сказал он. — Вы не можете утверждать, что результат был бы именно таким.

— Не утверждаю, — сказал Петухов ровно. — Я показываю, что при нашем денежном потоке запас прочности был минимальным. Любое изъятие средств создавало риск остановки.

— Риск — это не факт.

— Риск в девяносто третьем году, — сказал Краснов, — стоил реализацией. Спросите людей в этом зале, что значило «риск остановки зарплаты» в январе девяносто третьего.

Несколько человек в зале — не сговариваясь, просто у людей одновременно одно воспоминание — переглянулись. Тот разговор в цехе, тот сварщик, те восемнадцать дней. Краснов не апеллировал к эмоциям — просто указал на факт. Зал понял.

Ряжских не стал давить на эту точку. Переключился.

— Хорошо. Скажите тогда: когда, по вашей оценке, предприятие будет готово выплачивать дивиденды? Через год? Через два?

— Когда завод будет устойчив настолько, что изъятие части прибыли не создаст риска, — сказал Краснов. — Не раньше.

— Это абстрактный критерий.

— Это производственный критерий. — Краснов смотрел на него ровно. — Если вам нужна цифра — Петухов посчитает. Но она будет зависеть от рыночной ситуации, которую мы не контролируем. Могу сказать точнее: не в этом году.

Один из аудиторов тихо что-то сказал второму юристу. Тот записал.

Ряжских сделал ещё несколько вопросов — про структуру расходов, про контракты с немецкими поставщиками, про планы модернизации. Краснов отвечал. Петухов доставал листы с цифрами. Климов сидел сзади и молчал — у него не было акций, он был здесь как сотрудник, и его присутствие само по себе было ответом: завод следит за собой сам, изнутри.

В голосовании выиграли без неожиданностей.

Реинвестировать прибыль, дивидендов не выплачивать — за: пятьдесят один и три процента. Против: шесть и один. Воздержались: остальные.

Граница. Та же граница, что в девяносто втором с ваучерами.

Ряжских не задержался. Собрал своих, встал, кивнул Краснову — вежливо, без злобы. У двери остановился — как будто что-то забыл, — обернулся.

— Виктор Семёнович.

— Да.

— Хорошая работа. — Он сказал это без иронии — именно так, как говорят о работе, которую оценивают профессионально. — Расчёт Петухова — сильный ход. Не ждал.

— Мы работаем, — сказал Краснов.

— Я вижу. — Пауза. — В следующий раз будет сложнее.

— Знаю.

Ряжских ушёл. Краснов смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась.

Зал расходился. Петухов подошёл, начал собирать листы с доски.

— Геннадий Аркадьевич, — сказал Краснов.

— Да.

— Хорошая работа. Расчёт по ликвидности — это то, что нужно было.

Петухов кивнул. Принял не как похвалу, а как профессиональную оценку.

— Они вернутся, — сказал Петухов. Не вопрос.

— Вернутся. С другим подходом.

— С каким?

Краснов подумал секунду. Ряжских уходил спокойно, без поражения в лице, потому что для него это не было поражением. Это была разведка. Он узнал, как работает Петухов, как считает, как быстро достаёт цифры. Узнал, что Климов сидит в зале и молчит. Узнал, как зал реагирует на апелляцию к девяносто третьему году.

— Не знаю ещё, — сказал Краснов. — Он умный. Придумает.

Петухов собрал последний лист, скрепил скрепкой.

— Виктор Семёнович. — Он помедлил. — Мы выиграли сегодня. Но это же не конец.

— Нет, — согласился Краснов. —