Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

Засыпкин сидел в кресле и хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Одной рукой он вцепился в подлокотник так, что костяшки побелели, другой ощупывал горло, снова и снова, по кругу. На шее наливался багровым след от ладони Феликса — не ожог, просто отпечаток, но магистрат трогал его с таким ужасом, словно там уже образовалась дыра.

Глаза у него были как у кролика, которого вытащили из шляпы и показали фокуснику-живодёру.

Я подождал. Дал ему несколько секунд на то, чтобы вспомнить, как дышать, и убедиться, что голова всё ещё на плечах. Торопиться некуда. Человек, который только что заглянул в глаза собственной смерти, обычно становится очень разговорчивым. Нужно только правильно выбрать момент.

Феликс у окна наконец выровнял дыхание. Повернул голову вполоборота, и я увидел его профиль в лунном свете: челюсть сжата, глаза прищурены, на скулах ходят желваки. Он злился. Не на Засыпкина, на себя. На то, что сорвался, потерял контроль, показал слабость.

Бедный мальчик. Всю жизнь учился быть ледяной статуей, а тут вдруг выяснилось, что под мрамором есть что-то живое. Неприятное открытие, понимаю.

— Итак, — я повернулся к Засыпкину и позволил себе лёгкую улыбку, — где мы остановились? Ах да, вы собирались рассказать, кто отдал приказ совершить нападение.

Магистрат вздрогнул и уставился на меня так, словно я только что попросил его спрыгнуть с крыши.

— Я… господин Морн… — голос у него был сиплый, севший, и он откашлялся, морщась от боли в горле. — Я могу всё объяснить…

— Отлично. Объясняйте.

— Это было не моё решение! Приказ пришёл сверху, мне не оставили выбора, я просто…

— Стоп.

Я поднял руку, и он заткнулся на полуслове.

— Давайте кое-что проясним. Вы сейчас будете рассказывать мне историю. Длинную, печальную историю о том, как вас заставили, как вам угрожали, как вы на самом деле хороший человек, который просто попал в плохую ситуацию.

Засыпкин открыл рот, но я не дал ему вставить ни слова.

— Проблема в том, что у меня есть дар. Редкий, бесполезный дар ранга Е, над которым все смеются. Но знаете, что он делает? Он показывает мне, когда люди врут. Не идеально, но достаточно точно. Так что каждый раз, когда вы будете пытаться мне насвистеть, я буду это видеть.

Я наклонился ближе и посмотрел ему прямо в глаза.

— И каждый раз, когда я увижу ложь, мой брат будет подходить чуть ближе. А он, как вы заметили, сегодня не в настроении.

Засыпкин покосился на Феликса у окна. Тот не обернулся, но даже со спины было видно, как напряжены его плечи.

Магистрат сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее, и он снова потрогал багровый след на горле.

— Что вы хотите знать?

— Кто отдал приказ убить мою химеру?

— Никто!

Я активировал дар.

«Засыпкин. Ложь: 71 %».

— Семьдесят один процент, — сказал я вслух. — Врёте.

Он вздрогнул и уставился на меня с выражением человека, которому только что сообщили, что его мысли транслируются на площадь.

— Как вы…

— Неважно. Попробуйте ещё раз.

Краем глаза я заметил, как Феликс чуть повернул голову в мою сторону. Оценивающий взгляд, быстрый и острый. Он не знал, что мой дар умеет такое. Никто не знал. Все думали, что «Оценка» — бесполезная игрушка для определения ранга, и я не спешил их разубеждать.

Брат помолчал секунду, потом отлепился от стены и медленно двинулся к креслу Засыпкина. Понял, чего я добиваюсь и решил подыграть.

Умный мальчик.

Засыпкин облизнул губы. Взгляд метнулся к двери, потом к приближающемуся Феликсу, потом обратно ко мне. Искал выход и не находил.

— Это было… моё решение, — выдавил он наконец. — Но меня подтолкнули. Дали понять, что если голубь будет говорить, у меня будут проблемы. Большие проблемы.

«Ложь: 34 %».

— Уже лучше, — кивнул я. — Не чистая правда, но ближе. Кто дал понять?

— Люди из столицы. Я не знаю имён, только…

— Стоп. Сорок восемь процентов. Имена ты знаешь.

Феликс остановился прямо за креслом Засыпкина. Положил руки на спинку, и на костяшках его пальцев тускло мерцнула печать. Не огонь ещё, просто отсвет. Напоминание.

Засыпкин побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

— Господин Морн, вы не понимаете. Если я назову эти имена, меня уничтожат. Не вы, не ваш брат — они. У них длинные руки, они везде, они…

— Меня это не волнует.

Я встал с кресла. Не потому что надо было куда-то идти, а чтобы посмотреть на Засыпкина сверху вниз. Так разговаривать удобнее. Феликс за спиной молчал, но я чувствовал его внимание. Каждое слово ловит.

— Вот что меня волнует, — я повернулся к Засыпкину. — Три года назад через ваш перевалочный пункт прошла химера. Ласточка по имени Ласка. Молодая, сломленная, с ошейником на шее. Куда её отправили?

Магистрат моргнул. На его лице появилось что-то похожее на облегчение — вопрос про какую-то химеру был явно не тем, чего он ожидал.

— Я не помню каждую птицу, которая…

— Шестьдесят три процента. Помните.

— Даже если помню, это было три года назад! Документы, записи, я не могу просто…

— Где хранятся документы?

Он замолчал. Я видел, как за его глазами крутятся шестерёнки, как он прикидывает варианты. Сказать правду — и потерять единственный козырь. Соврать — и получить ещё один визит от Феликса с его горячими ручками.

Выбор, прямо скажем, так себе.

— Мельница, — сказал он наконец. — За северными воротами. Там хранится всё. Документы, записи, списки… всё.

«Ложь: 12 %».

Почти правда. Что-то он недоговаривает, но основное — не врёт.

— Охрана?

— Тридцать человек. Может, чуть больше, они меняются посменно.

Засыпкин поёрзал в кресле и добавил торопливо:

— Это не мои люди. Я вообще… я просто следил за финансами. Накладные, маршруты, расписания. Вёл книги, считал расходы. Охрана, ловцы, всё остальное… это другие люди. Я даже на мельницу редко езжу, может раз в месяц, проверить записи и…

— Счетовод, значит.

— Именно! Я просто…

— Счетовод, который составляет маршруты для перевозки живого товара. Расписания для охотников. Считает барыши от продажи разумных существ.

Засыпкин заткнулся.

— Что ещё там есть?

Он помедлил. Видно было, как прикидывает, что можно сказать, а что лучше придержать.

— Химеролог, — выдавил он наконец. — Человек по имени Крюков. Он там главный.

— Достаточно.

Я повернулся к двери. Феликс молча двинулся к выходу.

И тут Засыпкин сполз с кресла.

Не встал, не шагнул навстречу. Именно сполз, как мешок с мукой, и грохнулся на колени прямо посреди кабинета. Пополз к нам, цепляясь за