Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

— Знаю. И ты знаешь. Просто не хочешь признавать, потому что это означает, что папочка тебе не доверяет.

Вот теперь я его зацепил. По-настоящему зацепил. Он замер, и несколько секунд просто смотрел на меня. Не с ненавистью даже — скорее с холодным бешенством человека, которому ткнули пальцем в то, о чём он предпочитал не думать.

Из угла донёсся голос Соловья:

— Ох, как всё запущено в благородных семействах. У нас в казарме проще было: не доверяешь человеку — бьёшь ему в рожу и дальше живёшь спокойно.

Феликс даже не повернулся в его сторону. Для него Соловей был чем-то вроде говорящей мебели, на которую не стоит тратить внимание.

— Ладно, — процедил он. — Допустим, ты прав насчёт людей. Тогда я иду сам.

Интересно. Я ожидал, что он попытается торговаться, давить, искать компромисс. А он просто заявил, что идёт, будто это само собой разумеется.

— Нет.

Феликс моргнул. Один раз, медленно. Так моргают люди, которые не уверены, что правильно расслышали.

— Что значит «нет»?

— То и значит. Ты остаёшься здесь.

Марек в углу перестал возиться с оружием и поднял голову. Я чувствовал его взгляд на себе, оценивающий и внимательный. Мира тоже смотрела, только она при этом продолжала чистить когти, будто наш разговор был чем-то вроде фонового шума.

— Это… — Феликс запнулся, подбирая слова. — Это не обсуждается. Я владею магией огня. Меня с детства учили сражаться.

— И хорошо учили, — согласился я. — Я видел две твои победы, ты действительно хорош. Техника, скорость, контроль — всё при тебе.

Он нахмурился, явно не понимая, к чему я веду.

— Но на турнире есть правила. Рефери. Арена с чёткими границами. Противник, который стоит перед тобой и ждёт сигнала к началу. А там, — я кивнул в сторону двери, — ничего этого не будет. Только ты, темнота, и люди, которые очень хотят тебя убить. Сколько раз тебе в спину стреляли из арбалета?

Феликс открыл рот и закрыл. Хороший вопрос, правда? Риторический, конечно. Ответ был очевиден: ни разу. Потому что на турнирах такое не практикуется. Там всё честно, благородно и по правилам. А в реальном бою правил нет, есть только те, кто выжил, и те, кто нет.

— Там будет тридцать человек, — продолжил я. — Может, больше. И все они очень захотят тебя убить, как только поймут, что происходит. Не победить в честном поединке, не показать своё мастерство, а просто убить. Быстро, грязно, любым способом.

Я шагнул к нему ближе.

— Нож в спину из тени. Болт в затылок, пока ты красиво готовишь заклинание. Двое держат, третий режет горло. Ты хоть раз дрался так?

Феликс молчал. Я видел, как у него в глазах что-то меняется. Не страх — он был слишком гордый для страха. Скорее понимание. Неприятное, царапающее понимание того, что старший брат-неудачник, возможно, знает что-то, чего не знает он сам.

— Я справлюсь, — сказал он, но уже без прежней уверенности.

— Может быть. А может, нет. И если нет, то вместо одной проблемы у меня будет две: выполнить задачу и при этом не дать убить наследника великого дома.

Из кресла снова подал голос Соловей:

— Слушай, а ты точно его брат? Потому что разговариваешь ты с ним, как сержант с новобранцем, который первый раз меч в руках держит.

— Заткнись, — бросил Феликс, не оборачиваясь.

— Грубо. Я тут, между прочим, раненый лежу, могли бы быть и повежливее.

Марек поднялся из своего угла и подошёл к столу. Остановился рядом со мной, скрестив руки на груди, и посмотрел на Феликса тем особенным взглядом, которым старые вояки смотрят на молодых петухов.

— Артём прав, — сказал он. — В ближнем бою от вас толку не будет. Без обид.

— Без обид? — Феликс повернулся к нему. — Ты бывший капитан охраны, Марек. Бывший. И теперь будешь указывать мне, что я умею, а что нет?

— Я не указываю, а просто говорю, что видел. Маги вашего ранга умирают так же легко, как и любой другой боец.

Феликс замолчал. Одно дело спорить со мной — опальным братом, неудачником, изгнанником. Совсем другое — с капитаном гвардии, который явно знает, о чём говорит.

— Но, — продолжил Марек, и я посмотрел на него с интересом, — огневая поддержка нам бы пригодилась. Издалека. Когда видишь всю картину и можешь бить прицельно.

Я прикинул расклад. С одной стороны, Феликс в ближнем бою был бы проблемой. С другой — огненный маг, который работает огнём с дистанции, это серьёзный аргумент. Особенно если противников действительно много.

— Ладно, — сказал я. — Идёшь. Но держишься позади, в бой не лезешь, работаешь только на дистанции. Если увидишь, что кто-то из наших в беде — прикрываешь. Если нет — стоишь и смотришь.

Феликс скривился. Видимо, роль «стоять и смотреть» его не особо вдохновляла. Но спорить не стал. Понял, наверное, что это лучшее предложение, которое он получит.

— И ещё одно, — добавил я. — Если вдруг решишь, что настал твой звёздный час, и полезешь в ближний бой доказывать, какой ты герой, — вытаскивать тебя я не буду. У меня и без того дел хватит.

— Я не идиот.

— Отлично. Значит, у нас с тобой больше общего, чем я думал.

Феликс открыл рот, чтобы ответить, потом закрыл. Видимо, не смог решить, оскорбили его только что или похвалили.

Я отвернулся от Феликса и посмотрел на Миру.

— Четверо, — сказала она, загибая пальцы. — Я, ты, твой капитан, твой брат. Негусто, но справимся.

— Пятеро. Сизый идёт с нами.

Мира перестала чистить когти. Подняла голову и посмотрела на меня так, будто я только что предложил взять на штурм укреплённой позиции дохлую кошку. Для разнообразия.

— Нет.

— Да.

— Ты его видел? — она кивнула в угол, где Сизый сидел, вжавшись между ящиками. — Он сейчас не боец. Он обуза. Будет путаться под ногами, отвлекать, а в худшем случае — подставит кого-нибудь из нас.

Я посмотрел на голубя. Перья прижаты к телу, крылья обхватывают плечи, взгляд в пол.

— Я разберусь, — сказал я.

Мира фыркнула. Звук получился наполовину человеческий, наполовину кошачий, и в нём было столько скепсиса, что хватило бы на десятерых.

— Как? Погладишь по головке и скажешь, что всё будет хорошо?

Я не ответил. Просто пошёл к углу, где сидел Сизый.

Он не поднял головы, когда я остановился рядом. Даже не шевельнулся. Просто сидел и смотрел в одну точку на грязном полу, будто там было что-то невероятно интересное. Спойлер: там не было ничего интересного. Пятно от чего-то, о чём лучше не думать, и