Кровь Тала - Софья Шиманская

– Два пальца влево от грудины, между четвертым и пятым ребрами, – она сжала мокрые бинты в руках, – я несколько месяцев училась делать это правильно. На трупах. Чтобы было быстро и не больно. Я не издевалась над ним.

– Рад слышать.

– Ты поклялся быть на моей стороне, Эдера.

Луций сжал кулаки. Мороз покалывал ладони. Он не хотел забывать, что у него был друг. Но не желал и жертвовать ради его памяти еще одним.

– Я публично взял на себя вину за убийство Праймуса, – помолчав, сказал он. – Тебя не смогут за него осудить. Возвращайся в Эдес.

– Я хочу остаться.

Луций поднял голову и насмешливо взглянул на нее.

– Я ренегат, Талия, – он очертил пальцами шрамы на груди и шее и усмехнулся, – не я убил Праймуса, но судили меня за измену. И не на пустом месте.

Талия картинно изумилась и обвела рукой комнату.

– Да ну, правда, что ли? А я-то думаю, что это мы под крылом талорского хана сидим – наверное, от большого патриотизма. – Она усмехнулась и пожала плечами: – Измена так измена, было бы о чем печалиться.

– За то, что я планирую сделать с Эдесом, ты, гражданка Республики, должна будешь казнить меня на месте.

Талия закинула в горшочек несколько лент перевязей, подошла к Луцию и бесцеремонно сунула лекарство ему в руки.

– Знаешь, что для меня Эдес? – она нагнулась над ним с неприятной улыбкой, уперев ладонь в стену. – Сенатор, который задушил двенадцатилетнюю девочку за то, что она недостаточно глубоко брала в рот. Гало, который сломал позвоночник нескольким шлюхам, потому что одному из постоянных посетителей были по нраву паралитики. Любители шестилеток. Моя мать, которая продавала им этих шестилеток. Мой Эдес – это Лотия. Я скучаю только по вину, еде, которая не пахнет мхом, и нормальным термам, потому что бани у талорцев просто ужасные. Будь добр, когда будешь разносить там все в прах, захвати пару амфор котийского и чертежи Марсовой термы.

Луций подпер пальцами подбородок, разглядывая Талию.

– Я только что чуть не прикончил тебя, – напомнил он.

– Только что? – Талия вскинула брови и вдруг расхохоталась. – Эдера, я с тобой уже три недели. Я не смогу сосчитать, сколько раз ты пытался убить меня за это время. Тебе ужасно не нравилось промывать раны. Я давно не обижаюсь. Сейчас ты, конечно, разошелся, но… Рада обещала, что эти твои приступы поутихнут со временем. Эта курица сбежала в лес. Сказала травы собирать, но я думаю, она просто не хочет с тобой лишний раз пересекаться.

Луций поморщился.

– С ней все в порядке?

– Моими стараниями, – фыркнула Талия, – нас назвали твоими соколами, Даллах. Клевать и быть на твоей стороне – вот это все. И я буду. Больше мне все равно нечем заняться. А пока дай мне обработать ожог. У тебя шея опять кровит.

Не дождавшись его ответа, Талия принялась с осторожностью разворачивать плотную повязку. Луций сверлил взглядом пустоту перед собой.

Ему было противно. Касания Талии, деликатные, почти ласковые, не причиняли боли, и от этого было еще поганее. Три недели он провалялся беспомощной изуродованной куклой. Три недели его выхаживали и мыли, как ребенка, а он не контролировал себя.

Луций сглотнул и до боли прикусил губу изнутри, чтобы прогнать подкатившее отвращение.

– Тебя не видел никто, кроме нас с Радой, – негромко сказала Талия, прежде чем снять последний, приставший к влажному ожогу слой. – Хан пытался сунуться, но я ему запретила.

– Ты смогла ему запретить? Научи как-нибудь, когда выдастся минутка, – усмехнулся Луций и тут же скривился, когда Талия сдернула приставшую ткань, влажную и грязно-бурую. Он поднял глаза, встречаясь с ее сосредоточенным взглядом. – Спасибо.

Талия сухо усмехнулась. Луций потянулся пальцами к шее, но она шлепнула его по руке.

– Введи меня в курс дела, чем тебе так насолил Эдес. Помимо очевидного. – Она вытащила из горшочка первую ленту, пожелтевшую и пахнущую облепихой и календулой и стала аккуратно промакивать ожог на шее. – Что ты сделал такого, что тебя казнили?

Он вздохнул.

– В конце августа мы с Марком случайно убили Квинта Корвина.

Талия подняла бровь и удивленно скривила губы.

– Многообещающее начало.

Луций рассказал ей все. Он слушал свою собственную историю, будто видел себя со стороны и сам приводил сумбурные мысли в порядок. Два месяца хаоса уместились в рассказ, который занял едва ли четверть часа. В нем все имело смысл. Он все сделал бы снова. Подготовился получше, разве что. Освободил бы рабов на лесопилке. Пил поменьше. Не терял бы времени.

Талия успела поменять повязку на шее и перейти к ожогу на груди. Она слушала его молча – впрочем, ее лицо было весьма красноречиво.

Когда Луций заговорил о Мертвой Земле, она застыла с горстью жгучей мази в пальцах и долго смотрела на свои руки. Луций замолк, давая ей время, а потом закончил.

– Я убил Биолу и украл его исследования. Марк ждал меня в поместье, когда я прибыл, он взял меня под стражу. Публично меня обвинили в убийстве Арвины, а за кулисами всего этого балагана потребовали вернуть материалы Биолы. Я отказал. Меня казнили. Конец. – Он повел шеей, привыкая к плотной свежей перевязи. – До сих пор не понял, как они узнали.

– Матушка постаралась, – отрешенно отозвалась Талия, – консул ведь не спит с ней. Он пользуется ее услугами иначе. Следит через нее за людьми. Кровь и молоко. Она видит глазами тех, кто испил ее гниль. Наверняка за Биолой следили так же.

– Какая мерзость.

Талия промолчала. Ее лицо на мгновение исказилось, горло дрогнуло, словно в рвотном позыве – а потом она тряхнула головой и размазала мазь по рубцу на груди Луция.

– Я правильно поняла, что ты познакомился в подворотне с мужиком, которого похищал сенатор, и решил, что лучшая идея из всех возможных – привести его домой?

Луций слабо усмехнулся.

– Из всей истории это тебя впечатлило больше всего?

Талия отвела взгляд.

– Это единственное, что я нахожу забавным. – Она шумно втянула носом воздух и, вдруг смахнув с пальцев приставшую мазь, воскликнула: – Эдера, я девок в борделе украшала венериной печатью! А где-то из-за этого расползалась Мертвая Земля. Я маг! Я отличный маг. Если я не маг, то я – никто. Беглая дочь шлюхи. Я больше ничего не умею!

Луций отстранился вглубь кресла. Мазь жгла свежие рубцы.

– Я не прошу тебя отказываться от магии. Твое колдовство – капля в море по сравнению с тем, что тратит Рубеж.

– Море состоит из капель.

– Тогда отказывайся. У тебя, по