Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

— Значит, проверим. И встретимся с нашими. — Я убрал Разлучника обратно в ножны. — А потом нанесем визит их сиятельствам. Хочу лично высказать им соболезнования по поводу безвременной кончины почтенного батюшки.

Глава 8

— А вот и наши. Долго они что-то. — Жихарь вытянул руку, указывые куда-то в в сторону Порховской дороги. — Тоже застряли, наверное.

Внедорожник с грузовиком осторожно выползли из-за домов. Чуть ближе, чем я ожидал — где-то метров на сто. Видимо, Соколу с Галкой тоже пришлось слегка изменить маршрут. Они то ли спешили нам на помощь, то ли и сами нарвались на засаду, пока мы гнали зубовских от железной дороги к вокзалу. Но если и так, возились недолго — дырок от пуль на машинах я так и не разглядел.

Гатчина пала, и теперь нам осталось всего ничего: миновать последние несколько домов — по паре на каждой стороне улицы — подняться на холм между двух крохотных озер, дойти до усадьбы и как следует всыпать ее хозяевам.

Если верить Горчакову, когда-то родовое имение Зубовых располагалось не в Гатчине, а ближе к Изваре. И куда севернее — в Тайге, чуть ли не на самом берегу Невы. В те времена князья, как им и положено, построили целую крепость. И не деревянную, а каменную — наверное, поэтому ее развалины до сих пор стояли где-то среди вековых сосен.

Потом кто-то из предков Зубовых повздорил с соседями, воевал чуть ли не двадцать лет и, наконец, победил. А его то ли сын, то ли внук понемногу перебрался в Гатчину, где жизнь была куда тише и спокойнее, чем не прежнем месте.

Может, поэтому нынешняя усадьба куда больше напоминала не крепость и даже не крепкий дом, а один из тех дворцов, которые строили себе богатые аристократы в Ярославле, Москве или Новгороде. Огромные окна, витражи в середине фасада, который выглядел нарядно и почти празднично даже зимой. Даже боковые флигели казались образцами изящной архитектуры, хоть под их крышами наверняка и скрывались самые обычные гаражи, помещения для прислуги, казармы и еще Матерь знает что. А уж в центральном трехэтажное здании с колоннами запросто мог бы поселиться и сам государь император.

Вид слегка портил только снег, засыпавший усадьбу чуть ли не по самые окна. С холма спускались следы нескольких машин, однако к лестнице и крыльцу вела лишь узенькая тропка. Протоптанная, а не расчищенная лопатами — похоже, сегодня у местной прислуги нашлись дела поважнее. К примеру, сидеть у окна, сжимая вспотевшими от страха ладонями штуцер, и готовиться к драке.

Или удрать куда подальше.

— Как я погляжу, путь сюда оказался тернист! — Сокол с лихой улыбкой на ходу выпрыгнул из внедорожника. — Надеюсь, все целы?

— Один ранен, — хмуро отозвался Горчаков. — Руку прострелили, но жить будет.

Судя по выражению лица — мрачному, сосредоточенному — старик явно не оценил бодрый настрой. Я успел заметить, что чем ближе мы подбирались к родовому гнезду Зубовых, тем серьезнее становились лица гридней. Разумеется, никто и не думал обсуждать мои приказы, однако каждый наверняка уже вовсю прокручивал в голове возможные последствия нашего налета на Гатчину.

Ведь одно дело положить хоть сотню чужих бойцов, защищая крепость на том берегу Невы, и совсем другое — нагрянуть в соседскую вотчину. Государева грамота наделяла меня правом построить в Тайге хоть целый город, однако ни в коем случае не подразумевала, что его оборона оправдывает ответные меры вроде той, что я запланировал. Закон есть закон, и напав на Гатчину я уже его нарушил. При этом не имея в столице высоких и могущественных покровителей.

В отличие от Зубовых, которые притащили с собой на штурм полсотни «гастролеров» в черном камуфляже без шевронов.

Даже Горчаков, который спал и видел, как бы вытрясти дух из неугомонных соседей, сейчас явно слегка оробел. До усадьбы оставалось буквально несколько шагов, но именно они в каком-то смысле были самыми сложными — в том числе и для старого князя, у которого к Зубовым накопился изрядный счет. Будто прямо перед нами стояла невидимая, но высокая и прочная стена, построенная из воли императора и наших опасений. И ничего похожего на ворота в этой стене не было.

Значит, придется ломать. Я привел своих людей людей в Гатчину уж точно не для того, чтобы потоптаться на пороге зубовской усадьбы и уйти обратно.

— Вперед. — Я поднялся в кузове пикапа во весь рост, лязгнув броней. — Ольгерд Святославович, вы не не могли бы…

Горчаков молча кивнул, шевельнул рукой, и кабина пикапа начала стремительно обрастать льдом. Материала вокруг было в избытке, так что заклинание вышло на славу: буквально через несколько мгновений сразу несколько автомобилей получили не слишком симпатичную, зато надежную и толстую броню — во всяком случае, спереди. И даже вместо стекол на внедорожниках остались лишь прорези примерно в ладонь шириной.

Вполне достаточно, чтобы выдержать десяток-другой пуль. От высокоранговых боевых заклинаний такой доспех, конечно, не спасет, но в усадьбе наверняка уже нет тех, кто сможет пробить магию Горчакова. Одаренные гости из столицы вряд ли захотят умирать за чужие владения, а сами Зубовы…

Сами Зубовы мне уже не страшны — даже вместе взятые.

Пикап взревел мотором и покатился дальше по улице, загребая снег ледяной бронированной мордой. Я лишь краем глаза поглядывал на машины позади — все мое внимание сейчас было приковано к окнам домов. Богатых и солидных, двухэтажных — под боком у князя селились самые сливки местного общества. У хозяев наверняка было и какое-никакое оружие, и те, кто умеет с ним обращаться, однако вставать на защиту Зубовых они почему-то не спешили.

Наоборот, дома выглядели так, будто их владельцы дружно решили укатить куда подальше, прихватив с собой и прислугу, и домашнее зверье. Повисшую над Гатчиной тишину нарушал только шум моторов и хруст снега под колесами, в сугробах у дороги не было даже следов, а зашторенные окна напоминали пустые глазницы черепа. Только в одном на втором этаже слегка шевельнулась занавеска, и я успел заметить встревоженное старушечье лицо. Которое, впрочем, тут же исчезло, стоило мне чуть повернуть голову — играть со мной в гляделки бабуся явно не собиралась.

Хоть и оказалась отважнее всех жителей Гатчины вместе взятых.

Через минуту или две дома остались позади, и превратилась в кое-как раскатанную внедорожниками снежную колею. Наверняка где-то под ней скрывался и асфальт — Зубовы вполне могли позволить себе проложить дорогу до самого крыльца — но сейчас