Академия волшебной лингвистики - Жанна Лебедева

Спустя две недели осторожной, вдумчивой и полной открытий жизни в особняке, я наконец-то вышла на учебу в академию.

Все эти две недели я по несколько часов проводила в библиотеке за чтением книг и журналов. Из-за недомогания, похожего на сотрясение мозга, пришлось на время отказаться от скороучебного зелья. При первой же возможности я вернула флакон Ортанс. Но я не расстраивалась: получать новые знания естественным путем мне нравилось гораздо больше. Молодая память — настоящее чудо! Как мне ее не хватало в прошлой жизни…

За время больничного я несколько раз встречалась с адептками в секретной избушке. Они приносили мне задания и рассказывали всякие новости. Так я узнала, что предмет с пугающим названием «Мертвые языки» с недавних пор стал вести Марко Лунгрэ. Кстати, эти самые «Мертвые языки» благодаря некроманту, в общем-то, в программу и попали.

Ортанс почему-то это дико возмущало:

— И зачем нам нужны эти ужасы? Мы ведь преимущественно язык наших соседей эльфов изучаем. А Лунгрэ нам про всякую жуть разглагольствовать начал. Когда же я закономерно напомнила ему о том, что не касаемся темных созданий и всякой нежити, он заявил, что все умирают, эльфы тоже, значит, гипотетически, и они могут в зомби превращаться. Но я-то знаю, что таких случаев еще не зафиксировано…

— Зря ты с ним при всех спорить стала, — скептически перебила старосту Кори. — К чему нам всем такой враг?

— Почему это «всем»? — возмутилась Ортанс. — Это мой частный с Лунгрэ спор.

— Потому что ты — наша староста, и представляешь весь коллектив, — осадила ее Кори, после чего Ортанс расстроилась и до конца встречи сидела грустная и задумчивая.

На следующий день после этого разговора я вышла на учебу.

Боялась страшно! Еще бы, мне ведь одной идти пришлось. Из-за легенды девчонки не могли сопровождать меня и давать подсказки. Для пущей убедительности мы договорились даже при вынужденных контактах вести себя друг с дружкой недружелюбно.

— …впрочем, не только с нами — со всеми, — инструктировала меня Ортанс. — Не стесняйся быть грубой и нелюдимой. На все просьбы отвечай отказом. Хотя кто будет просить о чем-то Эмму Лир?

В общем, часов в пять утра личный кучер моего отца отвез меня в академию и высадил перед входом. Хорошо, что я тут уже была и немного ориентировалась. Спасибо адепткам — они придумали одну хитрость, чтобы помочь мне не потеряться. Как только я ступила в холл, за одной из декоративных колонн мелькнула незаметная фигурка Лиз. Заметив, что я ее вижу, она неторопливо пошла в сторону нужного мне кабинета, как бы невзначай показывая дорогу.

Первым уроком шла история магии. Она меня не пугала. На больничном я успела как следует почитать учебник. История как история — все можно выучить, или почти все. Меня гораздо больше волновали практические занятия — там ведь придется колдовать, а как это делается, я представляла весьма слабо.

Когда я вошла в кабинет, преподавательницы еще не было. Все взоры устремились на меня. Адепты и адептки принялись хмыкать и перешептываться. Ортанс, сидящая за первым столом вместе с Рози, взглядом указала мне на соседнюю парту. Там, кроме Эммы Лир, похоже, никто не сидел. Приняв, как советовали девочки, высокомерный и величественный вид, я опустилась на стул, вынула из сумки тетрадку и начала списывать тему с доски.

Урок прошел достаточно спокойно.

Преподавательница, госпожа Тамазина Эллиот, приятная седая старушка с высокой кичкой, меня не трогала. Рассказывать у доски про зарождение мировых источников магии пришлось высоченному тощему парню со смешными веснушками на носу.

Вторым уроком шел эльфийский. Его вел пожилой эльф по имени Мириоль Лейс. Странно, но эльфы, оказывается, бывают пожилыми. Это стало для меня открытием. Он меня тоже ни о чем не спрашивал. Я начала подозревать, что госпожа Леммингус дала учителям такое указание.

В обеденный перерыв — долгий, тут он длился почти час, — ученики группками отправились в столовую. Я пристроилась в хвосте веселой шумной компании, но им это не слишком понравилось. Адепты косились на меня, как на мировое зло. Пришлось отстать и идти на приличном расстоянии. Самое обидное, что я не могла присоединиться к своим подругам. Они обогнали меня на повороте в столовую. Ортанс, проходя мимо, незаметно наклонилась ко мне и, указав взглядом на рыжеволосую кудрявую девушку, идущую справа, шепнула:

— Вон Мари-Клэр.

Я запомнила.

Столовая находилась в конце длинного коридора. Просторный зал заполняли дубовые столы, лавки, как в средневековой таверне, и умопомрачительные аппетитные запахи пищи. Еду можно было брать со специальных стеллажей себе на подносы.

Подруги заставили плошками большой стол у стены. Они ели и оживленно о чем-то болтали. Примерно то же самое делали и остальные адепты и адептки. Одна я одиноко сидела за маленьким столиком возле окна и скучала…

Постойте-ка! Нет, не одна. Рыжая Мари-Клэр сидела через пару столов от меня, тоже в гордом одиночестве.

Была не была! Я решила подойти к ней и поговорить. В конце концов, у меня в рукаве имеется отличный козырь — потерянная память. От этого и буду плясать.

— Здравствуй, — обратилась я к подруге прежней Эммы, подсаживаясь за ее столик. — Можно поговорить с тобой?

Я, конечно, ожидала негативной реакции, но не такой же! Лицо Мари-Клэр перекосилось от злости, на белках зеленых глаз сетью выступили кровавые прожилки, губы поджались в тонную нить.

— Поражаюсь я на тебя, Лир, — выдала она, наконец. — Дивлюсь твоей настырности и наглости. Как после случившегося ты смеешь приближаться ко мне?

Я испугалась ее горящего взора, отодвинулась и на всякий случай извинилась.

— Что бы там ни случилось, прости. Я, наверное, была не права…

— Наверное? — Мари-Клэр угрожающе прищурилась. — То есть ты даже не уверена, что была не права? Вот же ты дрянь, Лир! Даже извиниться нормально не можешь — все пытаешься выкрутиться, из воды сухой выйти.

— Да не пытаюсь, — воскликнула я в отчаянии. — Просто память потеряла.

— Ха! — злорадно хохотнула бывшая подруга. — Как припираться в академию и жрать в столовой ты не забыла, а грехи свои прошлые — сразу, пожалуйста. — Она вперилась в мое лицо ненавидящим взглядом. — В этом вся ты. Не поверю, что ты забыла о своем поступке.

— Правда, забыла. Прости. Я прошу прощения…

— Просишь для галочки, да, Лир? Уж точно ты делаешь это не искренне. Я уверена. Твои попытки примириться выглядят жалко.

— Они так выглядят, потому что я даже не помню, за что извиняюсь, — не выдержала я.

— Да уж, к чему помнить подобные мелочи? Может, тебе по пунктам и в подробностях пересказать,