Право кулинарного мага - Александра Логинова

о кулинарной магии студентки могли только мечтать. Поэтому, едва девицы перешагнули порог кухни, я указала пальцем на свежую табличку с главным правилом: «На кухне не феячить». Куриных разборок хватило, чтобы оценить степень опасности неумелой кулинарной магии. И если требование услышано, то… морковь ожила сама? Судя по обалдевшим глазам студенток, они тоже в шоке.

— Мерзавец! — внезапно вспыхнула Янита, показывая на окно. — Это он устроил!

В окне торчала морда. Ехидно ухмыляясь, морда беззвучно разговаривала, тыча пальцем в бледную, как мел, Кристину. Взъерошенные волосы, горящие торжеством глаза — пакостник едва ли не приплясывал от счастья, радуясь удавшейся шалости. Вместо фрака вредитель был одет в шелковую рубашку и черный жилет с гербом, опоясанный золоченым поясом. Два паса мужских рук, и морковь подпрыгнула на столе, бросившись вперед.

— Стоять, бояться! — наткнувшись сердцевиной на лезвие, корнеплод замер.

У пакостника отвисла челюсть. Пронзенная на выпаде морковь дернулась, еще глубже увязая в капкане, и пораженчески замерла. Опыт на кухне не пропьешь, и не таких живчиков ловили. А теперь займемся обормотом!

В три шага добравшись до порога, я распахнула запасную дверь, бросившись вслед за убегающим паразитом. Девчонки с улюлюканьем и азартом кинулись за мной, восхитившись искусной победой над морковью. Только мадемуазель Эсми осталась внутри, равнодушно заняв табуретку. Но стоило достигнуть угла здания, как послышался жалобный вскрик: «Мастер!».

Недалеко от розария хулигана поймали. Высокий бледный мужчина держал обормота за ухо, пока мальчишка извивался и беспрестанно каялся. Недалеко сгрудилась тройка таких же парней лет по двадцать, с ужасом взиравших на плененного товарища. «Простите, мастер!» — в десятый раз повторил дурак, досадливо покосившись на остальных. Те принялись что-то блажить, привлекая внимание мужчины.

— Мсье, спасибо, что задержали этого малолетнего скудоумца, — мастер поднял на меня холодный взгляд. — Он сорвал нам занятие и заколдовал учебное пособие.

Мужчина смерил виновника пытливым взглядом и заледенел еще больше. Длинный серый плащ нимало не подходил жаркому солнечному деньку, но господина это не тревожило. Оттянув повыше пацанское ухо, он тычком отправил паразита в полет на руки друзьям. Так вот ты какой, Леопольд фон Вальтер, гроза девчонок и бедствие этикета. Рухнув на приятелей, пацан потер багровое ухо и опасливо покосился на господина в плаще.

— Нам достаточно извинений, — мальчишку, огребшего по шее, стало жалко. — Э-э-э, мсье, куда вы уходите?

— Татьяна Михайловна, это господин Марк фон Майер, — пробившаяся в первые ряды Янита торопливо дернула меня за рукав. — И он не говорит. Совсем.

Глава 10

Преподавательский этаж общежития накрыло скорбной тишиной. Два десятка доцентов, кандидатов и я стояли по струнке, заложив ладони за спины и виновато молча. Образовав круг, люди напоминали заключенных в лагере, внимавших одиноким воплям.

— Академики, а туда же! — горько отчитывала комендантша. — Я вам лучшее постельное белье и поблажки по шуму, а вы мне своей дрянью в самое сердце.

Разбор полетов происходил в одиннадцать утра, когда я возвращалась к себе за несколькими специями. Девочки прекрасно впитывали информацию, но буксовали на практике, панически боясь действовать. Но кто учил детей есть брокколи, тот не пасует перед взрослыми. На следующий день девушки жаловались на мозоли, зато освоили три вида нарезки, написали лекцию о личной гигиене повара и видах кухонной утвари. Обычно кулинарные курсы для взрослых начинаются с видов продуктов и разбора нутриентов. Но сжатые сроки и полное отсутствие опыта слегка подкорректировали классическую учебную программу.

— Ещё раз кто-нибудь развоняется химией, голову откушу! — мрачно резюмировала тётка, напоминая озлобленного гоблина, а не человека.

Преподаватели вокруг синхронно покивали головами, как нашкодившие котята. Женщины и мужчины, пожилые и молодые — все робели перед комендантшей, держась поближе друг к другу. Я протиснулась ближе к стене, намереваясь незаметно пробраться в комнату, но случайно толкнула молодую женщину.

— Ой, извините, — покаялась шепотом, боясь обратить внимание мадам Тан.

— Ничего-ничего, — она торопливо помотала головой. — Вы к кому? Хвосты хотите закрыть?

Эх, опять! За прошедшие дни на меня три раза накричали в коридоре общежития с требованием выметаться с преподавательского этажа, а один раз назвали малолетней профурсеткой. Некий дедушка почтенных лет завистливо осудил коллегу за раздачу зачетов молоденьким барышням, выбегающим по утрам из преподавательской комнаты. Комната была моя, но кто спрашивал? Ах, вот же он, стоит в первом ряду и недовольно треплет ретро-галстук.

— Нет, я преподаватель.

— Преподаватель? — изумилась дама. — В вашем-то юном возрасте?

Господи, пусть чудики из отдела чудес схлопочут несварение.

Тихонько заскрежетав зубами, я рвано выдохнула. Женщина рядом тоже выглядела молодо, едва ли переступив тридцатипятлетний порог жизни. Одета со вкусом в лоскутное дизайнерское платье, тонкие перчатки и маленькую шляпку — настоящая леди, подпоясанная кружевной лентой. Чуть-чуть фривольная, но молодая и красивая. Её-то однозначно не посмели бы назвать профурсеткой!

— Мне пятьдесят девять, — глаза коллеги округлились. — И я преподаю кулинарные курсы.

— Вы не мужчина? — еще больше удивилась она.

— С чего это мне быть мужчиной?!

— Ну, — небольшие глаза смущенно забегали. — Болтают… всякое. Видите пожилого мсье в первом ряду? Это Авраам Хазар, преподаватель трансформации материи. Он говорил, что учитель кулинарных курсов — мужчина и дает студенткам поблажки за совместные ночи.

— …

— Но мы не поверили! — с жаром заверила мадам. Ясно, поверили.

— А вы что преподаете? — между воплями комендантши наступил перерыв.

— Зельеварение, — с гордостью улыбнулась колдунья. — Меня зовут Джулика Праймар, приятно познакомиться.

— Татьяна Михайловна Энгерова, тоже очень приятно. Скажите, Джулика, долго этот концерт будет продолжаться? Кажется, пройти мимо не удастся.

— Обычно через десять минут госпожа Тан выдыхается, — коллега сверилась с ювелирными наручными часиками. — Но сегодня кто-то выкинул упаковку лапши прямо в коридорную урну, и мадам не стерпела нанесенной обиды.

«Жрите нормально! — сухонький кулачок жахнул по открытой ладони. — Вам поваров не для того ящиками завозят, чтобы вы подножный корм хомячили».

— Но послушайте, мадам Тан, — дедушка Хазар возмущенно поджал губы, начав сопротивляться. — Мы все здесь взрослые люди…

— Ага, — комендантша ликующе заблестела глазами. — Вот и первый подозреваемый! Признаете вину, академик?

Коллеги синхронно сделали шаг назад, образовав вокруг побледневшего старичка пустоту. Морщинистые щеки покрылись болезненными пятнами, а галстук затрепетал вместе с хозяином. Поискав глазами поддержку, бедняга отчаянно замотал головой и попятился. Но мадам достала карандаш.

— Так и запишем, — с грацией кобры, готовящейся к броску, гроза общаги начертала в воздухе несколько символов. — Мастер Хазар бегает от шефа Октé к хряпе для свиней и студентов.

Мастерами называли преподавателей, отработавших в сфере образования не меньше двадцати лет. Сначала я без меры удивилась — господин фон Майер выглядел молодо, едва ли старше меня нынешней. Даже