Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

— А власть? Кто теперь главный?

— Президента нет. Погиб в первые дни, в Москве. Власть перешла к военным. Сейчас управляет Совет командующих округами. Сибирь, Урал, часть Дальнего Востока, что не забрали китайцы. В Омске — ставка, там же основные заводы. Мы производим оружие, боеприпасы, танки, даже новые вертолёты собираем.

— А с кем воюете сейчас? Без ядерного оружия?

— Ядерного уже нет. Или почти нет. Все боеголовки израсходовали в первые недели. Теперь — обычная война. Стрелковка, артиллерия, авиация. Китайцы лезут с востока, у них там армия, техника. Американцы с Аляски шастают, но реже — у них своих проблем хватает. Европа пытается закрепиться за Уралом, но мы их отбрасываем.

— И много вас осталось?

— В Сибири? Миллионов десять, может, двенадцать. Точнее никто не знает.

Она замолчала, уставившись на огонь. Потом снова перевела взгляд на меня, и в глазах появилось то же выражение — недоверие, смешанное с недоумением.

— Послушай, — сказала она тихо. — Я тут сижу, рассказываю тебе то, что знает любой ребёнок, даже в самых глухих убежищах. Это как не знать, что солнце встаёт на востоке. Как не знать, что снег холодный.

Она прищурилась, вглядываясь в моё лицо.

— Ты серьёзно не в курсе? — спросила она совсем тихо.

— Серьёзно.

— Но почему?

— Я из другого мира, — ответил я почти честно. — Так что для меня это всё внове.

Она уставилась на меня, и в глазах её мелькнуло что-то странное.

— Из другого мира? — переспросила она медленно. — Ты хочешь сказать… из другой реальности? Не из этой?

— Именно.

Она помолчала, обдумывая. Потом неожиданно усмехнулась.

— Знаешь, я слышала про такие штуки. Про людей, которые проваливаются в другие миры, про разломы, про то, что где-то есть другие земли, другие люди. Я думала, это сказки.

— Это не сказки.

— Вижу, — она кивнула. — Потому что нормальный человек таких вопросов задавать не будет.

— Нормальный человек таких вопросов задавать не будет, — согласился я.

Она кивнула, и мы замолчали, слушая, как потрескивают дрова в печке. За окном всё так же валил снег, и тишина в бане была какой-то особенной — тёплой, уютной, но с привкусом безысходности.

Минута. Другая. Третья.

— Что дальше? — спросила она наконец.

Я поднял голову, посмотрел на неё. Девушка сидела на лавке, подобрав под себя ноги, закутавшись в куртку. Лицо осунувшееся, но взгляд уже не пустой — осмысленный, цепкий.

— Дальше? — я задумался. — Дальше ты сама по себе, я сам по себе. Мне идти надо. Тебе тоже. Наверняка тебя будут искать. Может, уже ищут.

Она слушала внимательно, потом кивнула. Медленно, будто соглашаясь с неизбежным.

— А ты куда идёшь? — спросила она.

— В Орск.

Она удивлённо подняла брови.

— В Орск? Зачем?

— Так надо, — ответил я коротко.

Она помолчала, потом спросила с сомнением в голосе:

— А радиация?

Я не стал отвечать словами. Просто сунул руку в карман фуфайки, нащупал блистер с таблетками, вытащил и протянул ей.

Она взяла, поднесла к глазам, вглядываясь в упаковку. Я видел, как меняется её лицо — удивление, потом недоверие.

— Радиопротектор, — прочитала она вслух. — Тридцать третьего года… Это же военная разработка. Откуда?

— Подобрал с трупа, — сказал я.

Она подняла на меня глаза. В них читалось сомнение.

— С трупа, — повторила она медленно. — А чьего?

— Не знаю. — соврал я.

Она кивнула, но я видел — не до конца поверила. Вернула мне таблетки. Я спрятал их обратно в карман.

— Ладно, — сказала она. — Допустим.

Мы снова замолчали. Печка гудела, снег валил, время текло куда-то в никуда.

— Дойти до Орска у тебя не выйдет, — сказала она после долгой паузы. — Если не потеряешься по дороге, обязательно нарвёшься на кого-нибудь. Тут сейчас неспокойно.

Я посмотрел на неё. Вроде бы просто констатирует факт, но в голосе что-то такое… участливое, что ли?

— И что ты предлагаешь?

— Давай дождёмся наших, — сказала она, покосившись на маяк, который мигал красным светодиодом, значит уже включила. — Они вернутся, они будут искать. И найдут. А там что-нибудь придумаем.

Я пожал плечами. Для себя уже всё решил. Её «наши» — это военные. Военные в этом мире воюют пятнадцать лет, у них законы военного времени. Им плевать, что я спас их пилота. Для них я — неизвестный, который появился из ниоткуда и говорит странные вещи. Допросят, и будут копать глубже. Долго и больно.

Я посмотрел на неё. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на огонь. Что-то в её лице было такое… неискреннее? Нет, скорее недосказанное. Она явно знала больше, чем говорила. Про таблетки спросила, но не настаивала. Про Орск удивилась, но не расспрашивала. Может, просто устала. А может, ждала момента, чтобы…

Я прислушался.

Сквозь вой ветра донёсся звук. Низкий, ритмичный, пульсирующий. Я напрягся, приподнялся.

— Ты слышишь? — спросил я тихо.

Она подняла голову, прислушалась. Покачала головой.

— Нет. А что?

— Показалось, — сказал я. Встал, натянул фуфайку, сунул ноги в унты. — Пойду за дровами. А то замёрзнем.

Она кивнула, не проявляя беспокойства.

Я вышел в предбанник, прикрыл за собой дверь. Замер, прислушиваясь.

Звук был отчётливым. Вертолёты. Не один — несколько. Гул нарастал, приближался. Отойдя подальше от бани, я поднял голову вверх.

Сквозь снежную пелену, низко, почти над самой землёй, шла пара Ка-52, и чуть сзади, тяжёлый Ми-24. Они шли к тому месту, где упал вертолёт Кати. Метрах в трёхстах от посёлка прошли, даже не сбавив скорость.

Проводив их взглядом, пока силуэты не растворились в снежной мгле, я оглянулся на баню.

Возвращаться нельзя. Они придут за ней, а мне с ними не по пути.

Я развернулся и пошёл в степь. Снег валил густо, крупными хлопьями. Метров через десять я оглянулся — поселка уже не было видно. Только белая пелена. Меня не найдут, мои следы заметало мгновенно, через минуту ничего не останется.

Глава 7

Я шёл долго. Очень долго.

Старался держаться параллельно трассе, но не выходить на неё. Во-первых, вездеходы могли вернуться — маловероятно, но вдруг. Во-вторых, на открытом пространстве меня самого могли заметить с воздуха или с земли. А так — чуть в стороне, среди редких перелесков и заснеженных бугров, я был незаметнее.

Ноги проваливались в снег, унты намокли, но внутри сохраняли тепло. Я шёл, по привычке считая шаги, чтобы не сойти с ума от однообразия. Тысяча, две, три. Потом сбивался и начинал заново. Иногда останавливался, прислушивался — тихо. Только ветер и снег.

Через пару часов вышел к месту, где упал вертолёт. Я