Искры. Испытание Веры - Екатерина Ровская

И ведь я так спокойно уже об этом рассуждаю. Ну да, после того как сама в костях побывала и чуть на очередное перерождение не отправилась, чужие шрамы воспринимаются легче и проще. Главное живы остались. И он и я.

Мужчина, меж тем, подошёл и посмотрел исподлобья на меня. А я в капюшоне и лица не видно. И кто там под этим капюшоном не понятно. Он конечно видит и качество одежды с оружием, и дорогого коня подо мной, и затихарившуюся вдруг ни с того ни с сего свиту, но… Думается мне, что с одеждой отшельниц мало кто из простого населения знаком…

— Приветствую, госпожа. Что привело отшельницу в наше создательницей забытое селение?

О как! А мужик то не так прост для простого селянина. Бывший вояка? Видно не всю жизнь он провёл в этом самом селении. Об отшельницах вон знает и при обращении даже ни толики сомнения. И в этом самом обращении издевка какая-то. Не то чтобы явная, но я прочувствовала. Не очень то он уважает этих самых отшельниц. За что интересно? Они бывшие жрицы создательницы, запертые практически на своём острове и вынужденные ради своего выживания сотрудничать с жрицами Иного. Я не обладаю полной информацией, но именно такое у меня сложилось мнение. Может именно за это самое сотрудничество не уважает. Да и Создательницу вон в каком контексте упомянул. Ее здесь тоже, похоже, не особо то боготворят. Даже недовольные местной властью.

Мне вот только интересно, он вообще не боится вот так, в открытую…? Или спровоцировать на реакцию хочет? Для чего? Проверить? Если я лояльна Азали, то возмутиться вероятно должна. А если за жриц Иного, то похвалить что ли? Что за детский сад?

Ладно, подыграем в своём духе.

— Если вы хуля Создательницу так пытаетесь прогнуться под жриц в моем лице, то зря стараетесь — Иной ценит только один вид поклонения — спиной на сером камне и с ритуальным кинжалом в груди. Да и не жрица я. По крайней мере не Иного. А если всё ещё верите в ту, что создала этот мир и всех вас, то вы, мил человек, выбрали не совсем тот способ чтобы помочь ей вернуться.

Тишина. От моих и от парламентера. А я устала взирать на мир из под чёрной паутины. Жрицы меня в лесу уже срисовали, куда лежал мой маршрут знали, так что смысла прятаться от деревенских нет никакого. Пусть видят. Я не смогу при всём даже желании всю жизнь здесь в парандже проходить. Пора вливаться.

Скидываю на плечи капюшон и облегчённо выдыхаю.

А на бесстрастном лице мужчины явственно проступает изумление граничащее с шоком. Опять. Отвыкли люди здесь от ярких красок, наполнявших мир при высших. Ведь даже жрицы были более спокойных расцветок. Вот и режу теперь местным глаза своим видом. А ведь на земле я не была такой красочной. Спящая в крови сила проснулась?

Парламентер же меж тем замер, жадно разглядывая мое лицо и волосы. Нет, похоти и чего-то подобного в его взгляде не было ни грамма. Это было больше похоже на другое. Так выглядел бы палеонтолог с земли, посреди улицы в будний день столкнувшийся с ожившим динозавром, спросившим у него дорогу до библиотеки. Или… Верующий, узревший прямо посреди молитвы в храме как ожила статуя святого и заговорила с ним. От этой мысли я нахмурилась. Идея с собственной божественностью меня дико раздражала. Мне это всё не нужно, я хочу быть просто человеком и по возможности прожить простую человеческую жизнь, желательно долгую и счастливую. Молиться на меня не нужно — грешна побольше многих.

— Простите меня, Госпожа.

Опускаю взгляд, мужик медленно опускается на колени.

— Нет! Встатьне!

Всё это меня сильно корежит. Убеленный сединами мужчина, воин, встает на колени перед женщиной почти вдвое младше его, фактически годящейся ему в дочери. И самое главное — ничего не сделавшей для того чтобы перед ней на колени вставали. Родиться с божественной искрой в крови не великое свершение. Профукать измену собственного мужа и подруги — тот ещё подвиг. Вывалиться на дорогу и не заметить несущуюся на тебя во весь опор машину — вообще сомнительное достижение, о котором лучше никому не рассказывать.

— Госпожа?

Мужик удивлённо смотрит на меня. Его сопровождающие тоже, даже отсюда видно.

— Перестаньте, не знаю вашего имени, уважаемый. На эти бесполезные реверансы мы тратим время. А оно дорого, по крайней мере для меня. Мы заехали в ваше селение чтобы пополнить припасы. Мы подверглись нападению тварей и один наш спутник, ребёнок, нуждается в лечении и уходе. А мы все в крыше над головой и отдыхе в нормальных условиях. Всё это не за просто так, разумеется. Вам будет уплачено и за постой, и за припасы, и за помощь лекаря, если он у вас есть. И меня зовут Аша.

У мужика определенно был очень удивительный день. Судя по выражению его лица. Я так понимаю жрицы не привыкли платить. Но я не они и не собираюсь обирать людей, которые скорее всего и так еле сводят концы с концами. Я не жрица и не обязана поступать как они. А отшельницу… О них мало, что известно обычным жителям, так что я думаю у меня есть небольшой простор для маневра. На крайний случай сойду за эксцентричную особу, от которой в силу непредсказуемого характера не знаешь чего ожидать в следующий момент.

— Меня зовут Ррок, госпожа. Я глава стражи нашего селения. Приветствую вас. У нас нет больших удобств, к которым вы вероятно привыкли, но мы сможем предоставить вам один из домов нашего клана. Специально построенный для таких случаев гостевой дом в настоящий момент занят. Припасы… Последний год выдался сильно неурожайным, но мы поделимся с вами тем, что есть. Лекаря у нас нет. Погиб прошлой весной — твари задрали, когда за травами лечебными в лес пошёл. Весь отряд положили. Но наша госпожа разбирается в лекарском деле немного, думаю она не откажется помочь вам, особенно если речь идёт о ребёнке.

Кто-то за моей спиной странно закашлялся. Ага, я даже знаю почему. Это для их дикого мира наш найденыш уже практически взрослый половозрелый мужчина, а для меня мальчишка и этим всё сказано. Ребенок, подвергшийся насилию и в данный момент нуждающийся в лечении и уходе.

Я кивнула, принимая помощь. Совсем уж рассыпаться в благодарностях точно не стоило, и так была по местным меркам просто