Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

из них ведь расскажет как минимум двоим-троим своим знакомым о том, что видел. А то и пятерым, благо на работе все между собой общаются, а бои сейчас любят практически все — это считается настоящим мужским зрелищем. И тогда все, народ повалит толпой. Действительно нужен зал побольше.

Я посмотрел на часы. Половина десятого, бои закончились.

Макгрегор появился из толпы, он буквально сиял. Похлопал меня по плечу, и сказал:

— Лаки, это просто великолепно. Люди уже спрашивают, когда следующий бой. Я думаю, может быть, через неделю, в следующую пятницу?

— Через две, — ответил я. — Бойцов надо потренировать. И подготовиться получше, найти зал побольше. Бери сразу на две с половиной тысячи мест, может быть, небольшой стадион. Можешь мне поверить, Конор.

— Хорошо, — сказал он, осмотрелся. — Нам нужно будет немного времени, чтобы со всем закончить, а потом мы с Демпси договорились праздновать, он тоже доволен. А поехали с нами, в наш бар? Угощаю, все за наш счет. Попробуешь настоящее пиво, которое варят гордые ирландцы.

Я подумал немного. «Гиннесса» там, наверное, нет, но почему бы и нет.

— Ты с нами, Бен? — повернулся я к Багси.

— Поеду, — кивнул тот.

— Тогда заканчивайте со всем и поедем, — сказал я.

Гэй, конечно, будет ждать, но я и так предупредил ее, что сегодня не приеду. А вот пообщаться лишний раз со своими бизнес-партнерами можно. Но про Мэддена я им не стану рассказывать. Пока что.

Глава 6

Бар, куда нас позвал Конор, назывался «Клевер» и находился на Десятой авеню, в районе, который прозвали Адской Кухней. Я понятия не имею за что, а в памяти Лаки по этому поводу ничего не обнаружилось — просто так повелось, и он тоже звал его так, не задумываясь о причине названия.

Место было простым, без особых претензий на роскошь, не как итальянские траттории и рестораны. Просто длинная стойка из темного дерева, десяток столов, да и все на этом. Пахло пивом, табаком. На стене, естественно, висел ирландский флаг, рядом — картина с каким-то бородатым длинноволосым и, естественно, рыжим мужиком, который отражал щитом луч света, который шел из глаз какого-то идола. Наверное, что-то ирландское, я не узнал, что это именно.

Еще висели боксерские перчатки, повешенные на гвоздь, и фотография Демпси с автографом. Подозреваю, что она появилась не так давно, с тех пор, как Конор уже сошелся с Джеком, и они подружились. Вот он и организовал для своего бара такую достопримечательность.

Приехали мы около половины одиннадцатого. В баре уже оказалось очень много народа, было тесно, чертовски тесно. Галенто — итальянский здоровяк, победивший в последнем бою, ввалился в бар первым, прошел прямо к стойке и заорал:

— Всем по пиву! За мой счет!

Бармен, пожилой ирландец с бакенбардами и красным носом, посмотрел на него с сомнением — все-таки итальянец в ирландском баре, а нас тут не очень любят, и привыкли называть макаронниками. Но он увидел Конора, который кивнул, и принялся наливать.

Парни повалили, разобрали пиво, Конор показал куда-то в глубину зала, где даже с учетом того, что все было забито, оказался свободный столик. Конор же принялся заказывать еду, и я там услышал: жареная рыба с картошкой, мясной пирог, свиные ребрышки и ирландское рагу. От названия последнего меня передернуло — я все-таки знал, что это такое, из прошлой жизни, и пробовать во второй раз, пожалуй, не рискнул бы. В первую очередь, потому что терпеть не мог баранину, еще со старых времен.

Мы расселись. Я сделал глоток пива, которое оказалось вполне приличным. А уж после того безалкогольного, которое я пил на матче, так вообще амброзией.

— Нравится? — спросил у меня Конор. В последнее время так у меня вообще возникло ощущение, что он очень хочет мне понравиться. Забавно, с учетом того, с чего началось наше знакомство.

— Неплохо, — покивал я.

— Мы варим его тут же, в подвале, — Конор усмехнулся. — Фамильный рецепт. Но небольшими партиями, только для этого бара, а не на продажу.

Ну да. Зато в Кентукки он варил ирландский виски, который мы вполне себе продавали. Но банда у Конора была мелкая, они до этого промышляли боями, бухлом, а еще держали этот самый бар, единственный, насколько я знал.

Пошел разговор, потом принесли еду и пиво, кружку за кружкой. Скоро стол оказался заставлен посудой. Я поглощал пищу с удовольствием — итальянская уже приелась, а тут она оказалась какой-то немудреной, но одновременно с этим хорошей. Почти домашней.

Демпси сидел рядом со мной, он явно был в отличном настроении. Он снял пиджак, закатал рукава рубашки и ел ребрышки прямо руками, запивая пивом. Мне вспомнилось, что в мое время к ребрышкам подавали перчатки латексные, одноразовые. Но сейчас это не принято, и все едят прямо так, а потом еще и пальцы облизывают.

— Вот, когда я дрался с Уиллардом в девятнадцатом, — делился он историей из своих бойцовских подвигов, не забывая обгладывать ребро. — Я вышел на ринг. Весил тогда сто восемьдесят семь фунтов. А он двести сорок пять. Разница в шестьдесят фунтов, парни. Мой менеджер сказал мне перед боем: «Джек, если он тебя поймает, то ты труп». А я тогда пожал плечами и ответил, что, значит, не поймает.

— И что? — спросил Галенто. Он был начинающим боксером, и, естественно, ему было интересно послушать чемпиона.

— И не поймал, — Демпси усмехнулся. — Я уронил его в первом раунде, и он тогда впервые в жизни побывал в нокдауне за всю карьеру. И потом еще шесть раз за тот же раунд. Но тогда правила были другие — можно было бить снова, даже если соперник не поднялся, только перчатки поднимаются.

— Надо бы ввести у вас такое правило, — сказал Бенни.

— У нас можно и лежачего бить, только не по затылку, — махнул рукой я. — Так что дальше-то?

Мне самому было интересно послушать, я же общался с легендой.

— Ну я уронил его в последний раз и ушел с ринга. Подумал, что судья отсчитал нокаут. Но это было не так, и тогда я вернулся. А перед началом четвертого раунда судья остановил бой. Так я и стал чемпионом мира.

— А тебя не дисквалифицировали? — удивился Галенто.

— Этот дурак сэкономил на секундантах, — махнул рукой Джек.