Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс

в магазине керамики для чародеев. Внутри сложного плетения керамических разноцветных нитей обычно летали светлячки, освещая стол, словно маленькие свечки. Чуть поодаль, у входа в другую комнату, скрючилось в темноте обгоревшее кресло: на местами обугленной обивке из красивого бархата пурпурного цвета были вышиты райские птицы. И всюду валялись мелкие обломки и горы пыли, будто дом уничтожило не время, а взрыв.

Внезапно прямо перед моим лицом быстро прошмыгнуло что-то чёрное и мохнатое. Я отпрянула от окна и дала стрекача в сторону дома.

Пробежав метров десять, я остановилась. «Если бы это был кто-то магический, вряд ли я до сих пор осталась бы жива», – подумалось мне.

Ноги сами понесли меня обратно. Действительно, на почерневшем подоконнике сидел кот – с блестящей чёрной шёрсткой, круглыми жёлтыми глазами и маленькими забавными ушками. Он протяжно мяукнул и принюхался ко мне. Я почесала животное за ушком и пообещала вернуться с чем-нибудь вкусным. Он протяжно мяукнул в ответ, словно понимая каждое слово.

Спустя час-другой я поставила перед чёрной мордочкой баночку паштета и налила воды. Котик с удовольствием стал поглощать еду, когда я повернулась, чтобы пойти домой, кот мяукнул.

– Хочешь со мной? – спросила я. – Хотя, возможно, скоро о тебе вспомнят твои настоящие хозяева. Как только найдут новый дом, я уверена, они вернутся за тобой.

Кот снова протяжно мяукнул.

– Ладно, мне пора, пушистик.

С помощью заклинания я расширила дно своей сумки и сократила её вес в пять раз, но она всё равно неприятно оттягивала плечо. Конечно, ведь там было пять бутылок сока, мороженое с имбирной крошкой, маринованная кукуруза, несколько банок со взбитыми сливками и свежая канистель – я хотела приготовить десерт, который недавно пробовала в «Богах и монстрах». Бутылки с соком звонко дзынькнули в моей сумочке, и бомж, который неподалёку спал на скамейке, завернувшись в коврик для йоги, удивлённо открыл один глаз. Я поспешила ретироваться.

Приближался праздник Йоль – день зимнего солнцестояния. В честь Йоля «Портал-Телеком» украсили елями, пушистыми кипарисами и живым дождиком – тонкие ленты плавали под потолком, словно крошечные змейки, сплетаясь друг с другом в различные фигуры.

Всё это погружало меня в ещё большее уныние и напоминало о том, что придётся встречать Новый год в одиночестве. В последнюю пятницу декабря «Портал-Телеком» проводил новогодний корпоратив, и мне разрешили уйти пораньше. Нина и Мира с восхищением кружились перед зеркалом в нашем офисе, демонстрируя всем коллегам свои праздничные туалеты. Нина нарядилась в платье из тонкой серебристой парчи и со своим огромным ростом была похожа на эскимо на палочке, обёрнутое в фольгу. Мира надела такое же платье, но из золотистой ткани – в нём она напоминала огромную конфету «Ферреро Роше».

Марго тоже шла на корпоратив и уговаривала меня пойти с ней.

– Ариночка, будут музыканты, фокусники, спектакль! И танцы, танцы!

Я с улыбкой покачала головой. Лиля наблюдала за всеми с мрачным лицом – Зденкович не давал ей отпуска. В отличие от нечаров, новогодних каникул у волшебников не было – все возвращались на рабочие места второго января.

«Предостаточно того, что у вас есть двадцать пятый час», – гнусаво протянул Зденкович на одном из декабрьских совещаний.

В какой-то момент Лиля схватила меня за локоть и выволокла из кабинета.

– Я больше так не могу. Я увольняюсь!

– Ты уверена?

Я расстроилась. Увольнение означало, что проведение всех праздников Колеса Года, помимо работы с обращениями, ляжет на меня.

– Конечно! Я не собираюсь больше работать на эту компанию! Как будто ты сама не видишь, что здесь происходит!

– Да знаю я, конечно…

– Так увольняйся тоже!

Лиля, теребя край свитера, с вызовом уставилась на меня.

– Мне предлагают другую работу. Не хочешь со мной?

– А что это за место?

– Я сама до конца ещё не разобралась. Но я здесь не останусь…

Было понятно, что коллега рубит сплеча. Ясное дело, мне тоже хотелось чего-то нового, но нужно было всё как следует обдумать.

– Лиля, ведь у меня, в отличие от тебя, совсем нет опыта. Это моё первое место работы…

– Всё ясно. Ты отсюда никогда не уйдёшь. У тебя просто духу не хватит! – Лиля вернулась в кабинет, хлопнув дверью. Я зашла следом.

Для зимы погода была необычайно тёплой и безветренной, под огромными уличными фонарями кружились снежинки – можно было разглядеть их замысловатый узор. Возвращаясь по центральной улице, я снова увидела чёрного кота, который печально свернулся калачиком на подоконнике разрушенного дома, но у меня с собой не было ничего съестного.

* * *

А ночью я увидела сон… Передо мной простирался большой речной пляж – крупинки мокрого песка грязно-бежевого цвета приставали к моим пяткам. Девушка на пляже – не помню, кто это был, возможно, Регина – просила меня быть осторожной. Река была неширокой, всего метров тридцать, но течение оказалось довольно быстрым.

Погрузившись по плечи в воду, я оттолкнулась ногами от жёсткого дна и поплыла, сопротивляясь течению. Когда я преодолела метров десять, мою левую руку пронзила резкая, острая боль. Стиснув зубы, я продолжала двигаться и скоро оказалась на противоположной стороне. Там стоял мой дом – пятиэтажная хрущёвка. Вылезая на берег, я очутилась у самого подъезда.

Из левой руки выползала какая-то тварь размером с ладонь, похожая на детскую перчатку – только из чёрной склизкой кожи. Она была живой. Правой рукой я что было мочи схватилась за отросток существа и выдернула её из руки. Оно тут же окаменело и покатилось комком по серым бетонным ступенькам перед входом в подъезд. Я посмотрела на ладонь и увидела, что тварь вся усыпана струпьями и длинными чёрными шипами: пузырясь, они впивались в кожу, которая покрывалась красными волдырями. Штуковина снова ожила и покатилась в мою сторону, пытаясь вцепиться в ногу.

Однако дальше произошло что-то ещё более странное.

Из той же левой руки опять стало выползать нечто живое и чёрное. Странный отросток превратился в шипастое щупальце, которое за секунду с шипением пригвоздило отвалившееся от меня существо к асфальту. То, в свою очередь, с визгом распалось на чёрные ошмётки…

Я проснулась очень рано, шепнула «йолом» и озарила руки светом с кончика правого мизинца. На поверхности вспотевших ладоней ничего не было, и я, подув на палец, со стоном повалилась обратно на подушку.

Ни о каком дальнейшем отдыхе речи идти не могло: сон был слишком ярким и мерзким, чтобы снова уснуть. Казалось, что в руке до сих пор что-то шевелится.

В горле пересохло, и на кухне я залпом осушила подряд несколько стаканов