Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

нужно доказывать. Это вы сами признали, когда они родились. А вот если вы теперь начали сомневаться, что дети у вашей бывшей супруги от вас, то вот это надо доказать. Но делается это всё очень просто. Вам нужно…

— Да мне плевать! — перебил меня Никита. — Речь вообще не о том. Семь косарей в месяц мне не жалко. Пусть подавится. Мне сейчас надо как-то поставить на место эту курицу, чтобы воду не мутила. И вы должны мне помочь.

— Я вам ничего не должен, — констатировал я очевидный факт.

— Вы юрист! Вы должны стоять на стороне закона!

— Закона, который вы нарушаете, — напомнил я.

— Но я заплатил Манькову! — заявил Никита таким тоном, будто купил меня у шефа в рабство и расплылся в самоуверенной улыбке.

— Вы нарушаете закон, — холодно повторил я.

Ядро Истины полыхнуло внутри, я медленно поднялся из кресла. Улыбка с лица клиента начала потихоньку сползать.

— Согласно статье восемьдесят первой Семейного кодекса Российской Федерации алименты должны считаться от реального заработка и иного дохода, а не от фиктивной суммы, — сухо и без эмоций произнёс я. — Сокрытие реального дохода — нарушение закона. Но оставим семейный кодекс, перейдём к Уголовному — он интереснее. Статья триста двадцать семь УК РФ — подделка, приобретение, хранение, перевозка или использование заведомо поддельного документа — фальшивой справки о зарплате. Сюда же сто пятьдесят девятая — мошенничество и триста третья — фальсификация доказательств по гражданскому делу.

— Э-э-э… ты чего? — Никита рефлекторно вжался в спинку стула, пытаясь отодвинуться от исходящей от меня тяжёлой, давящей ауры.

— Это ещё не всё! Ваша серая зарплата — уклонение от уплаты налогов. Статья сто девяносто восьмая. И вдогонку сто пятьдесят седьмая — злостное уклонение от уплаты алиментов путём сокрытия реальных доходов. А того, кто вам справочку выдал, можно привлечь по двести девяносто второй или триста двадцать седьмой.

— Слышь, юрист… ты берега-то не путай! — Никита попытался возмутиться, но голос его предательски дрожал, а глаза бегали. — Я сейчас Манькову пожалуюсь! Мы с ним договорились!

— Жалуйтесь, — холодно разрешил я. — Но учтите: если вы пойдёте в суд с этой бумажкой, я лично инициирую проверку вашего работодателя силами налоговой инспекции и прокуратуры. Я заставлю их поднять всю чёрную бухгалтерию вашего ООО «СтройВектор». Ваш директор сядет за уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере, а вы пойдёте как соучастник.

— Что ж ты за гнида такая, а? — в сердцах воскликнул Никита. — Маньков мне тебя порекомендовал как чёткого спеца! Он сказал, что ты мне поможешь!

— Я с огромной радостью помогу, — произнёс я. — Помогу получить судимость, а если повезёт, то отправиться за решётку.

Никита побледнел. Вся его экзотическая яркость мгновенно померкла, оставив лишь перепуганного, мелкого мошенника. Он схватил со стола свою справку и скомкал её в кулаке.

— Псих ненормальный… — прошипел он, вскакивая со стула. — Ты не юрист! Ты… Ты позор профессии!

Он рванул к двери, едва не снеся её с петель. В коридоре послышался удивлённый голос Манькова:

— Никита, вы куда? А как же договор⁈

— Да пошёл ты со своим договором и со своим придурком-юристом! — рявкнул несостоявшийся клиент. — Что б вас…

После этого до меня донёсся быстрый топот и хлопок входной двери конторы. Я выдохнул и спокойно опустился обратно в кресло. Ядро Истины удовлетворённо пульсировало: в Законе нет места сделкам с совестью.

Но насладиться чувством удовлетворения от правильного поступка мне не удалось: в кабинет влетел Маньков. Он напоминал взъерошенного коршуна, у которого прямо из-под клюва увели добычу.

— Таранов, ну что опять⁈ — простонал шеф, хватаясь за голову. — Пятнадцать тысяч рублей, Илья! Наличными! Не глядя заплатил! Там ещё столько можно было поднять! Что у тебя опять случилось? Что в этот раз пошло не так⁈

— Сначала всё было нормально, — невозмутимо ответил я. — Но потом оказалось, что клиент намеревается использовать заведомо подложную справку о доходах, чтобы уклониться от уплаты законных алиментов на содержание двоих собственных несовершеннолетних детей. Я разъяснил ему перспективы применения статьи триста двадцать семь Уголовного кодекса, а также упомянул о неминуемой налоговой проверке его работодателя.

— Иными словами спугнул, — подытожил шеф.

— Олег Борисович, — я выдержал небольшую паузу, глядя шефу прямо в глаза. — Поймите одну простую вещь. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду защищать преступников. Я не стану помогать им нарушать Закон. Это моя фундаментальная позиция. С мошенниками я работать не буду!

— И ты вот прям уверен, что он мошенник? — уточнил Маньков.

— И не только. Там куча всего: купил справку о маленькой зарплате, платит копеечные алименты двум детям, уходит от налогов. И что меня особенно поразило: он ещё и засудить бывшую жену хочет. Это не просто мошенник, а… я даже слова не могу подобрать подходящее.

— Мудак, — подсказал шеф, после чего тяжело вздохнул и добавил: — Но с деньгами!

— Нам такие деньги не нужны! — отрезал я. — Мы нормальные заработаем.

— Нравится мне твой оптимизм, — усмехнулся шеф. — Жаль только, я его разделить не могу. Это, наверное, потому что счёт за аренду у меня на столе лежит, а не у тебя. И он, знаешь ли, сам себя не оплатит. Ладно, работай давай, принципиальный ты наш.

Маньков развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть в тишине, чувствуя лёгкое удовлетворение. Эти местные обитатели, при всей их хаотичности, непоследовательности и нездоровой тяге к бумажным купюрам, всё-таки не были лишены зачатков истинной справедливости. Не все, конечно — Никита, как по мне, был безнадёжен. По уму стоило им заняться. Но не сейчас. Сейчас надо было работать. По части того, что счёт за аренду себя не оплатит, я был с Маньковым согласен.

До конца рабочего дня я успел вплотную заняться делом о салоне красоты. Изучив нормативную базу и санитарные правила, я нашёл пару весьма перспективных зацепок, которые могли бы обойтись спесивой дамочке с ресепшена очень дорого. Попрощавшись с шефом, я со спокойной совестью отправился домой.

На кухне я решил приготовить нехитрый ужин. Надо признать, в вопросах экономии времени местная пищевая индустрия достигла определённых высот. Я достал из морозилки покрытый колючим инеем пакет, вскрыл его и