Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

— Я чую подвох, меня статуса из-за твоих делишек не лишат?

— Не лишат, — я невозмутимо сунул ему в руку ручку. — Здесь всё составлено строго по букве Закона. Докопаться не к чему. А сам я их отправить не могу — у меня нет корочки адвоката.

Маньков тяжело вздохнул и принялся штудировать документы. Он перечитал их раз десять, вчитываясь в каждую запятую, мысленно примеряя на себя возможные последствия. Наконец, не найдя ни одного юридически слабого места, к которому могла бы придраться палата, он расслабился.

Более того, в его глазах блеснул знакомый хищный огонёк. Маньков почувствовал запах крови. Точнее, денег. Если эти бумаги сработают, дело обещало быть невероятно прибыльным. Он размашисто черкнул ручкой по листам.

— Разделай их там под орех, Таранов! Нам деньги нужны.

— Разделаю, — пообещал я.

Шеф улыбнулся, предвкушая скорое повышение уровня благосостояния, но громкий, бесцеремонный стук в дверь прервал полёт его мысли. А затем, не дожидаясь приглашения, в кабинет ввалилась целая делегация.

Возглавлял процессию администратор Андрюша. Его лицо лучилось совершенно неуместным, торжественным счастьем. По бокам от него высились два монументальных охранника в форме. Зачем-то, видимо, для пущего психологического устрашения, они нацепили на головы тяжёлые чёрные круглые шлемы, делавшие их похожими на двух гигантских муравьёв. У одного из стражей порядка в руках поблёскивал объектив видеокамеры.

— Добрый день, господа юристы! — возвестил администратор. — А мы к вам с визитом!

Он величественно повернулся к правому «муравью»:

— Снимаешь?

Тот усердно закивал тяжёлым шлемом. Андрюша повернулся к левому:

— И ты снимай!

Левый охранник засуетился и достал из кармана смартфон.

Администратор внушительно откашлялся, привлекая наше внимание.

— Итак, сегодня мы пришли, чтобы вручить уведомление…

— Не так, — на полном автомате поправил я, не выдержав этого надругательства над процессуальными нормами.

Андрюша споткнулся на полуслове. Его торжествующая улыбка слегка померкла.

— Что опять не так⁈

— Не «сегодня». Раз уж вы ведёте видеофиксацию юридически значимого действия, необходимо называть конкретную дату, — терпеливо, как неразумному ребёнку, пояснил я.

— А… Понятно. Спасибо, — на автомате искренне поблагодарил администратор и снова принял героическую позу. — Итак! Сегодня… то есть второго июня, две тысячи двадцать шестого года мы вручаем уведомление в компанию «РеалLex»!

Он замолчал и беспомощно завис, явно забыв, что полагается говорить дальше.

— Ну, вручайте уже, — приободрил я его.

Андрюша радостно встрепенулся и сделал решительный шаг к моему столу, протягивая бумаги.

— Не по адресу, — я вежливо указал ручкой на притихшего шефа. — Директор компании — он.

Администратор на лету изменил траекторию и с видом триумфатора всучил документ Манькову. Олег Борисович, находившийся в какой-то меланхоличной прострации от всего этого цирка, даже не читая, чиркнул неразборчивую закорючку на копии и вернул её посланнику.

— Снято! — зачем-то зычно гаркнул один из охранников.

— Отлично, отлично! Ну, всё, вручили! — закивал администратор, пряча бумагу на груди. — До свидания, господа юристы!

— Вы теперь должны покинуть здание! — радостно заявил Андрюша. — Ровно через два месяца!

— Пока что мы должно только одно: ознакомиться с документом, который приняли, — ответил я.

«Бригада торжественного вручения» не стала вникать в нюансы и, удовлетворённо громыхая ботинками, удалилась в коридор, оставив нас в тишине.

— Ну и зачем ты им подсказывал? — возмутился Маньков, как только за процессией захлопнулась дверь. — Я вообще не понял, Таранов, ты на их стороне или на нашей⁈

Я спокойно подошёл к шефу и аккуратно вытянул у него из оцепенелых пальцев свежевручённое уведомление.

— Я на своей собственной, — ответил я, внимательно вчитываясь в казённые строчки. — Просто физически не мог смотреть на их невыносимые процессуальные мучения.

— Запомни, Илья, — Маньков назидательно поднял палец, принимая позу умудрённого капиталистическим опытом наставника. — Мы юристы. Мы, безусловно, должны помогать людям, да. Но мы обязаны брать за это плату. Всегда! Иначе…

— То есть, если я прямо сейчас захочу помочь лично вам, вы мне за это заплатите деньги? — невозмутимо перебил я его, не отрывая взгляда от бумаги.

Маньков на секунду осёкся. Шестерёнки в его голове со скрипом провернулись, столкнувшись с этим непредвиденным логическим парадоксом.

— Нет! — наконец возмущённо нашёлся шеф. — С какой стати? Я же твой прямой начальник! Я и так плачу тебе зарплату!

— И, поверьте, совершенно не зря это делаете, — я удовлетворённо кивнул и вернул ему лист. — У нас до переезда ровно четыре месяца.

— Как четыре? — опешил Олег Борисович, лихорадочно впиваясь глазами в текст документа. — По уведомлению и по нашему договору аренды ведь всего два должно быть. И кстати, фиг тебе, а не зарплата в этом месяце, Таранов! Именно из-за твоих выкрутасов нам теперь придётся съезжать, искать новое помещение и нести колоссальные непредвиденные расходы!

— У нас четыре месяца, — спокойно повторил я. — Вы просто прочитайте основание, на которое они ссылаются. Внимательно.

Шеф нахмурился, пододвинул лист к самым глазам и начал читать вслух:

— «Настоящим уведомляем об одностороннем расторжении договора аренды на основании пункта четыре точка шесть…» Ну и что? Пункт о досрочном расторжении по инициативе арендодателя.

— Это пункт шесть точка четыре, шеф, — мягко поправил я. — Они в гневе перепутали цифры местами при наборе текста, а владелец подмахнул не глядя. Открой наш экземпляр договора и посмотри, что такое пункт четыре точка шесть.

Шеф быстро метнулся к себе в кабинет за договором аренды. Он быстро пролистал страницы, провёл пальцем по строчкам и замер. Его брови медленно, но верно поползли вверх.

— «Пункт 4.6…» — прошептал он. — «Арендодатель обязуется обеспечить своевременный вывоз твёрдых бытовых отходов с территории бизнес-центра…»

— Именно, — я довольно улыбнулся. — Они прислали нам официальное, заверенное печатью и подписью директора уведомление о том, что выгоняют нас на основании своей святой обязанности вывозить за нами мусор. Юридически эта бумажка — просто макулатура. Ошибка в основании делает односторонний отказ недействительным.

Шеф перевёл ошарашенный взгляд с договора на уведомление, а затем на меня. В его глазах начала плясать хулиганская радость.

— То есть…

— То есть их счётчик в два месяца даже не запустился, — кивнул я. — Они будут уверены, что через шестьдесят дней придут с охраной выкидывать наши столы. А мы в день «выселения» просто покажем