Крымский излом - Денис Старый

русской пехоты. Укрепления уже были брошены бегущим врагом. Впереди мерно шагающих батальонов, покачиваясь на плечах тяжело дышащих гренадеров, плыли носилки. На них лежал раненый Борис Августович Саксонский. Он был бледен, лицо исказила боль, но он всё еще крепко сжимал в руке обнаженную шпагу. Ее острие непреклонно указывало путь в самое сердце павшей вражеской цитадели.

Замок на воротах Крыма был сорван. Перекоп был взят.

От автора:

Комбриг Турчин сделает все, чтобы подготовить Родину к схватке с фашистскими захватчиками.

https://author.today/reader/580203

Глава 7

Перекоп

4 июня 1725 года

— Бах! Бах! Бах! — гулко гремели орудия, заволакивая позиции сизым пороховым дымом.

Я не знаю, всегда ли артиллеристы работают так слаженно. А когда рядом нет государя? Стараются так же? Или же это мы наконец добились такой безупречной выучки, но стреляли пушкари на загляденье. И передвигались споро. Не всеми пушками, конечно, а только относительно легкими, полевыми, с устойчивыми, что было не всегда, лафетами.

Буджакскую орду удалось загнать в идеальную ловушку. И главная заслуга, что не выпустили буджаков и взяли их у переправы, была как раз артиллеристов.

О том, что степняки приближаются, мне доложили загодя. Разведка сработала на отлично, особенно отличились башкиры. Был даже примечательный эпизод: встретив вражеский разъезд, они как ни в чем не бывало совершили совместный намаз. Почти совместный. На расстоянии, но никто ни на кого не нападал. А после противники мирно разъехались. Вот только башкиры, явно чувствуя соперничество с калмыками. Поспешили оперативно доложить, где и сколько врага. И… развернулись, побежали к тому месту, ударили исподтишка и вырезали три сотни буджакских ногаев.

В итоге мы применили излюбленную тактику самих степняков — ложное отступление. Построив пехоту во множество ощетинившихся штыками каре, мы сымитировали испуг, но такой, относительно организованный, а то получилось бы и самим бежать, и начали отходить вглубь.

И когда враг втянулся, каре взяли его в жесткие клещи. Мы стремительно перебросили на фланги артиллерию, и теперь, когда буджаки осознали западню и рванули прочь, они напоролись прямо на убийственный свинцовый ливень нашей картечи.

— Фельдмаршал, я предоставляю вам честь окончательно разгромить врага. И отомстить им, — на чистом немецком обратился я к Иоганну Бернарду фон Вейсбаху.

Он присоединился к нам буквально вчера — с долгого похода сразу в новое сражение, с корабля на бал. Вот только нынешняя бойня вряд ли походила на то, что старому генералу доводилось выдерживать раньше.

Его злой, холодный взгляд впился в мечущихся в панике степняков. Вернее, смотрел один глаз, усиленный оптикой. Вейсбах, именно с сегодняшнего дня носящий высший чин фельдмаршала, резко отдал приказ изготовиться всей регулярной кавалерии, приданной той части армии, с которой я шел к Перекопу.

Силы регулярной кавалерии были невелики: три драгунских полка и пока лишь две роты кирасир. Замысел был прост: тяжелая конница должна насквозь прошить дезориентированную буджакскую толпу, а следом на врага обрушится дикая лавина башкир и калмыков. Уверен, именно так мы поставим победную точку в этом сражении.

И да, можно было отправить калмыков с одной стороны и башкир с другой. Они бы разобрались. Но вот политично было почти поставить точку в этой битве русской коннице. Авторитет у степняков, к сожалению, не сразу завоевывается. Еще нужно показать, чего мы стоим, когда идем на врага сидя в седле. Нелепо как-то, ибо вне седла мы кавалерию научились бить куда как эффективнее.

Артиллерия продолжала бить без устали. Но сквозь дым виднелось уязвимое место: найдись у буджаков хоть один толковый командир, он смог бы собрать людей и, не считаясь с потерями, пойти на пушки. Смять батарею и те два спешенных батальона драгун, что сейчас отстреливались из ружей рядом с пушкарями.

Да, по-настоящему отличной, профессиональной кавалерии у нас, считай, и нет. Драгуны — род войск «ни там, ни сям»: неполноценная пехота и посредственная конница. В атаке они терялись, ломали строй и шли скорее нерегулярной казачьей лавой, чем тем выверенным, чеканным порядком, которого так хотел добиться Вейсбах.

Но, несмотря на это, зрелище впечатляло. Пыль от копыт стояла столбом, и в этом мареве наша атака казалась несокрушимой стальной стеной, неумолимо надвигающейся на вопящую неорганизованную толпу буджаков. По моим прикидкам, в седлах из всей орды оставалось не более пяти тысяч — большую часть представителей степных народов мы уже перемололи.

Да, некоторым степнякам пока удалось вырваться из котла. Но учитывая, что их лошади после боя были измотаны, а наша калмыцкая конница ждала приказа на отдохнувших и сытых скакунах, шансов уйти не оставалось ни у кого.

Вейсбах обрушился на буджакскую орду, сметая их ряды, словно хлебные крошки со стола. Сперва грохнул слитный пистолетный залп, а следом драгуны с ходу ударили палашами.

Рубка была стремительной и жестокой. Не прошло и пятнадцати минут, как передовой отряд Вейсбаха уже выходил из боя на другой стороне. Кавалерия грамотно притормаживала, чтобы в горячке атаки не смести наш же заслон из пушек и спешенных драгун. Пройдя насквозь, они спокойно перестраивались, наблюдая, как следом в пробитую брешь устремляются башкиры. Те шли просто добивать степных воинов, под корень уничтожая демографию буджакской орды.

А ведь в сторону их кочевий уже собираются выдвинуться отряды гайдуков. Вот уж кто теперь по-настоящему пошалит, практически не встречая на своем пути сопротивления. Все самые сильные, опытные и смелые воины орды умирали прямо здесь и сейчас, на этой вытоптанной земле.

Но я видел в убийственных и разорительных действиях гайдуков еще и большую возможность к дипломатии. Как козырь в вероятных переговорах с Османской империей. Деньги-то все я не раздал гайдукам. Придут ко мне, ну и подчинятся моему приказу, пусть при этом как бы и являющимся подданными короля польского Августа. Как он там поживает, засранец похотливый? Написал ему недавно. Пригласил поговорить в русский город Бахчисарай. Пусть пока еще не русский. Но когда там Август соберется, доедет…

— Приказывайте готовиться к дальнейшему маршу. Сколько осталось до Перекопа? — обратился я к генерал-майору Василию Ивановичу Суворову.

Да, рядом со мной некоторые люди начинают получать высокие чины неприлично быстро. Но это неизбежно. Раз уж я задумал полностью сменить команду, значит, должен возвысить новых людей до такой степени, чтобы они уверенно заняли места уходящей первой волны реформаторов. Тех, кто натворил немало бед и совершил массу ошибок. Теперь моя задача — сгладить последствия их неудач, а то, что было несомненным успехом, продолжить и кратно усилить.

Я не стал дожидаться, пока соберут пленных. Не смотрел на то,