Крымский излом - Денис Старый

— Виват!!! — громовым раскатом ответили мне сотни луженых глоток.

* * *

Перекоп.

11 июня 1725 года

Я оставался на Перекопе. Сухой степной ветер гнал по брустверам пыль, солнце, если выглядывало из толстых кучевых облаков, жарило невыносимо, а мы со дня на день ждали возвращения хана. Калмыки и башкиры неустанно прочёсывали бескрайнее ковыльное море, чтобы заранее предупредить нас о том мгновении, когда поредевшее войско крымского правителя покажется на горизонте.

Случился отличный гамбит — если, конечно, рассуждать языком циничной стратегии, не вспоминая о кровавых потерях среди русских солдат и отчаянной, героической обороне Бахмута. Ну и если закрыть глаза на то, что некоторые летучие отряды татар всё же прорвались вглубь России.

Третий корпус, состоящий из двадцати трех тысяч штыков пехоты, должен был усилить гарнизоны и создать цепь непреодолимых укреплённых пунктов на пути любых крымско-татарских разъездов. Но со своей задачей он справился не вполне качественно. Так что среди мирного населения неизбежно будут жертвы.

Однако я холодно рассчитывал, что это отнюдь не те катастрофические реки крови могли бы пролиться, не среагируй я вовремя с этой дерзкой операцией. По крайней мере, для очищения собственной совести мне хотелось думать именно так.

Сам Перекоп меня впечатлил. И нет, отнюдь не своими грандиозными оборонительными сооружениями. В фортификационном плане он был откровенно слаб — осыпающиеся рвы и валы могли бы сдержать разве что неповоротливое дореформенное, допетровское войско, да и то лишь при условии непроходимо дурного командования у атакующих и откровенно проваленную логистику и снабжение.

А вот впечатлило меня то, что за этими валами кипел практически полноценный, живой город. Немалый, торгующий, ремесленный, многонациональный.

На пыльных улицах торговали предприимчивые евреи-караимы. Им составляли жесткую коммерческую конкуренцию армяне, среди которых, к слову, нашлось немало крепких ремесленников и целые строительные артели. Правда, свой труд они тратили впустую: возводили гражданские объекты, добротные дома для офицеров, просторные торговые лавки и каменные склады. А ведь этих людей с их мозолистыми руками можно и нужно было бросить на обустройство жесткой обороны!

Громить и грабить этот муравейник я не стал. Местные воротилы мгновенно сориентировались: они тут же прибежали ко мне, низко кланяясь и рассыпаясь в елее, выражая бурный восторг, что наконец-то дождались «прихода правильного, истинного хозяина».

Я криво усмехался: приди сюда, со всеми невероятными допущениями, хоть французский король, эта публика пела бы ему точно такие же сладкие песни. Но не песнями едиными… Серебро и золото было подарено мне от них, только чтобы не разорял окончательно. Относительно не много, но все хлеб.

Однако, я не крымский хан, чтобы млеть от лести и горстки драгоценных металлов. Я четко осознавал: Перекоп — это горло полуострова. Зажав его стальной хваткой, можно считать, что Крымского ханства как угрозы практически не существует. Поэтому я развернул бешеную, лихорадочную деятельность, мобилизовав всех, кого только мог достать.

Земля застонала от лопат. Шло яростное возведение и рытье первой, выдвинутой далеко вперед линии обороны. Выравнивалась и ощетинивалась вкопанными кольями и Вторая линия, непосредственно сам Перекоп. По всему периметру перешейка с натужным скрипом расставляли тяжелую артиллерию, перекрывая сектора обстрела. А частью, стоящие на валах пушки были способны поддерживать и Первую линию, стреляя поверх голов.

Всему этому я придавал колоссальное, решающее значение. Потому каждое утро, едва всходило солнце, я собирал жесткий военный совет, безжалостно подводя итоги сделанного за минувшие сутки. Такие утренние летучки оправдывали себя на сто процентов. Каждый офицер, отвечающий за свой участок, из кожи вон лез, чтобы за день выдать зримый результат и не стоять передо мной понурым идиотом. Офицеры начали ревностно хвалиться друг перед другом успехами. Мне удалось выковать такую раскаленную психологическую атмосферу, при которой дух амбициозного соревнования заставлял людей рыть землю руками и творить невозможное.

— Первый западный участок, ваше императорское величество, практически готов, — четко докладывал генерал-майор Борис Августович Саксонский. — Однако нам критически не хватает холстины для пошива земляных мешков, чтобы укрепить брустверы. Ну и тяглового скота, дабы подтащить на позиции оставшиеся тяжелые пушки.

Произнося это, он бросил колючий, вызывающий взгляд в сторону Матюшкина. Смотрел так дерзко, что седому генерал-лейтенанту впору было бы съежиться от наглого напора моего молодого зятя. Если бы не высокое родство, то Бориса Августовича с превеликим удовольствием послал бы к черту едва ли не каждый второй из присутствующих на этом совещании штабных. Но статус государева зятя служил надежным щитом и не позволял таких вольностей. Ну и я бы, разумеется, подобного не позволил.

— Если вы удосужились внимательно осмотреться, то заметили бы, что строительного леса и досок здесь на удивление хватает, — ровным, холодным тоном осадил я пыл родственника. — Турки и татары навезли древесины с избытком. А среди местных армян полно рукастых умельцев, которые быстро сколотят вам всё необходимое, вплоть до крепких телег. Что до тяги — трофейных татарских коней в табунах тоже взято с избытком. Так что, господин генерал-майор, проявляйте солдатскую смекалку и действуйте.

Нечего ему уповать на родство со мной. Пускай в полевых условиях учится думать собственной головой. Впрочем, ради справедливости стоит признать, что бездельем Саксонский не грешил. Человек он на редкость деятельный и живой. Вот только отчаянно не хватает ему пока расчетливой усидчивости и терпения. Слишком уж порывист и импульсивен в своих поступках — видимо, сказывается горячая кровь и относительная молодость.

Ничего страшного. Я уже плотно занялся его жестким практическим воспитанием. И если не сломается, то я твердо уверен: этот человек не просто не безнадежен, но обещает стать яркой, разящей звездой в будущей военной истории Российской империи.

— Где хан? Идет ли он, или передумал? — сменил я тему.

Было опасение, что хан пойдет на Кубань или в Азов. И ищи его там. Впрочем, сам по себе он уже сбитый летчик. Но вот тысяч пятнадцать и чуть больше его войска, да еще возможно турки, да с возможностью усиления от Азова — все это не такое уж и безобидное воинство. Тем более, что разведка сообщала об активности врага на Побережье, у Гизляра, где собирается еще одно войско татар.

Так что верный и важный шаг мы сделали. Вот только война только начиналась.

От автора:

Первая мировая, самолеты и бравые парни в кожаных куртках. Возможно, с наганами)))

Читать тут — https://author.today/work/578898

Глава 8

Перекоп

18 июня 1725 года

Я взглянул на озеро Сиваш…