ЮНКОР - Влад Винтер

Васильевич восседает у бортика на высоком стуле. Парни из семнадцатого, двенадцатого отрядов, кое-то из наших, включая Кольку Ларионова, уже плескаются в воде. Я подхожу к лесенке, собираясь спуститься в бассейн, но физрук не дает мне этого сделать:

— Матвеев, ты куда это? Или плавать научился? На эту дорожку тебе нельзя, парень. Твое место — в «луже».

Палец Анатолия Васильевича указывает на первую дорожку бассейна, туда, где плескается несколько девчонок. Раздается смех. Громче всех, конечно, ржут Анастас и Самвел, но и другие ребята, включая «дорогого друга Кольку», не стесняются высмеять ближнего своего.

Если бы я, и правда, был Дениской Матвеевым, мне, конечно, было бы обидно. Но Сергею Савину смех мальчишек как с гуся вода — единственное, за что я себя корю, направляясь к «луже»: запамятовал, что здесь я не умею плавать, надо быть еще осторожнее и внимательнее.

Не обращая внимания на смех, я спускаюсь по лесенке в мелкую воду, доходящую мне примерно до груди. Приятная прохлада обволакивает тело: какой же кайф! И даже запах хлорки не мешает.

Рядом со мной плещутся несколько незнакомых девчонок, и — вот так неожиданность! — Сидни Суини, то есть, конечно, Алиса Селезнева. Она-то как сюда попала? Такая спортивная, подтянутая девушка — и не умеет плавать?

Алиса стоит в паре метрах от меня. На ней сиреневый раздельный купальник, пошитый по-простому и из простых материалов, но, при этом, выгодно подчеркивающей главные достоинства фигуры девушки — высокую большую грудь, округлые крепкие ягодицы, плоский спортивный животик.

На «большой воде» вовсю идет игра в гандбол, слышны ликующие крики Анастаса Швабрина, да и сам он время от времени проносится мимо, злобно посматривая на меня.

Решаю не испытывать судьбу и направляюсь к бортику, подальше от Алисы.

— Привет! — слышу за спиной приятный девичий голос.

Вот те раз! Оборачиваюсь. Алиса направляется ко мне, преодолевая сопротивление воды. Сейчас она напоминает мне героиню фильма «Аквамэн».

— Тебя же Денис зовут?

Искоса смотрю на играющих в поло. Где там Швабрин?

— Да, Денис.

— А я — Алиса.

А то я не знаю!

Она останавливается в полуметре от меня. Глаза стремятся вниз, на упругие холмики грудей, выглядывающих из воды. Пересиливаю себя и смотрю Алисе в глаза. Она отводит взгляд.

— Тоже не умеешь плавать? — спрашивает она. — Я такая трусиха, у меня на глубине сразу начинается паника.

— У меня тоже, — отзываюсь я. Настороженность сходит с лица Алисы — приятно встретить товарища по несчастью.

Мы стоим по грудь в воде, поставив локти на бортик и смотрим, как пионеры играют в водное поло. Швабрин вколачивает очередной мяч, и, выпрыгнув из воды словно дельфин, издает победный клич. В этот момент он смотрит на Алису, но той до него и дела нет.

Алиса улыбается мне, Дениске Матвееву. Улыбка у нее добрая, без тени того кокетства и надменности, что ожидаешь от «девушки-мечты» всего лагеря.

— А я была на встрече Михалкова и слышала, как ты читаешь свою басню, — почему-то шепотом сообщает она.

— Правда? И как тебе?

Она накручивает на палец светлую прядку волос. Ее грудь поднимается, опускается, поднимается, опускается. По воде идут легкая рябь.

— Мне понравилось. Забавная басня, смешная, и со смыслом.

— Спасибо, — улыбаюсь я, и мысленно добавляю: «И вам спасибо, Сергей Владимирович».

Мы замолкаем. Физрук орёт на ухмыляющегося Анастаса, в пылу сражения разбившего сопернику нос. Вода окрасилась кровью.

Замечаю краем глаза армянскую девочку — невысокую, глазастенькую. Подобралась к нам с Алисой на пару метров, навострила ушки — о чем там королева «Орленка» с парнем треплется. Оно и понятно — для девчонки это своего рода курсы повышения квалификации.

— Твои родители любят читать Кира Булычева? — спрашиваю Алису.

— Угадал! — кивает она. — Вернее, не родители, а отец. Он у меня вообще фанат фантастики. Собирает эти книги, ну знаешь, с золотом на переплетах.

— Библиотека приключений и научной фантастики.

— Да! А знаешь, — вдруг в ее голосе появляются интимные, почти таинственные, нотки. — а ведь я тоже пишу стихи.

Вот! Так оно все и начинается. Помню, во время обучения на третьем курсе педагогического института я похвалил стихи одной девушки. Не красавицы, но весьма симпатичной. Похвалил, можно сказать, из жалости: в институтской газете напечатали ее вирши, и однокурсники стали над ними жестко прикалываться. Стихи, и правда, были полное говно, но я зачем-то вступился за Аню. Да, ее звали Аней. На следующий день я проснулся в общежитии в обнимку с юной поэтессой. Пацаны-однокурсники люто мне завидовали. А всего-то надо было похвалить стихи девчонки.

— Правда? — притворно удивляюсь я. — Дашь почитать?

Алиса задумчиво поджимает губы, но тут же говорит:

— Дам! Только ты не суди слишком строго, ладно?

Внутри меня что-то щелкает — словно некий тумблер переключился. Я понимаю, что с Алисой следует вести себя иначе, чем с институтской поэтессой.

— Я скажу, как есть, — довольно жестко говорю я. — Знаешь, я привык говорить то, что думаю. И льстить совсем не умею.

В глазах Селезневой сверкает огонек удивления — девушка привыкла, что парни заглядывают ей в рот и готовы выполнить любую прихоть. Но Денис Матвеев не такой.

Глава 8

Физрук Анатолий Васильевич громко свистит в свисток:

— Пионеры, на сегодня заканчиваем!

Ватерполисты, отдуваясь, вылезают из бассейна. Команда Анастаса Швабрина, конечно, победила, но на его лице радости не видно. Чем-то огорчен парнишка, даже разозлен. Я, конечно, догадываюсь, чем.

— Я запишу тебе на листок свое лучшее стихотворение, — говорит Алиса. — Завтра вечером передам. Хорошо?

Я киваю, поглядывая на Швабрина.

— Моя комната 114, — бросает Алиса.

Девчонки из «лужи» одна за другой вылезают из бассейна. Алиса направляется к лесенке, я — за ней.

— Ну, тогда до завтра? — поворачивается ко мне Селезнева. Ее глаза вдруг устремляются вниз, на мои плавки, но она тут же отводит взгляд. Уши Алисы розовеют, девушка резко разворачивается и идет к женской раздевалке. Я направляюсь к мужской.

Кое-как протиснувшись мимо разгоряченных ватерполистов, нахожу корзинку со своими вещами. Насухо вытираю волосы, тело. Быстрым движением скидываю плавки, последовательно надеваю трусы, шорты и футболку.

— Как ты ему мячом вмазал, Анастас! — слышу голос Погосяна. — Я думал, он без зубов останется!

Швабрин выдавливает прыщ, стоя у зеркала, и восторги принимает вполуха. Когда