ЮНКОР - Влад Винтер

— Когда она тебе даст свои стихи, ты ей скажешь, что это полное говно и ей лучше никогда не писать, не позориться, понял?

Вот оно что! А ведь Анастас-то наш не так прост, каким казался! Коварный и действенный план разработал по отваживанию Алисы от меня.

— Я понял, Анастас, — отвечаю я не моргнув и глазом.

Он кажется слегка удивленным моей сговорчивостью. Ухмыляется, скаля крупные зубы.

— Ну, тогда пшёл вон отсюда, дефективный. Сегодня, так и быть, спи спокойно.

Возвращаюсь в комнату. Колька смотрит удивленно: в мыслях рыжий уже, кажется, заказал мне катафалк и панихиду. Не обращая внимание на Ларионова, лезу к себе на второй ярус.

Анастас возвращается, насвистывая. Вскоре в коридоре раздается: «Отбой!». Выключается свет в комнате и постепенно ребята затихают.

Лежу в темноте, прислушиваясь к тишине, прерываемой лишь храпом ребят. Сегодня пионеры уснули быстро, без шума: устали за день.

В голове крутятся слова Швабрина, его приказ сказать Алисе, будто ее стихи — полное говно. Нельзя исключать, что именно так мне и следует поступить: отшить девчонку поскорее, чтобы она в меня ненароком не втрескалась. Мне скоро в Москву, в большой мир! Нужно будет выстраивать свою жизнь в соответствии с теми знаниями и умениями, что у меня, посланца из будущего, имеются.

Моя «орлятская» смена — это такой бонус от судьбы, маленькое санаторно-курортное чудо перед настоящей жизнью. Здесь классно, кормят вкусно, ребята замечательные, за исключением пары хулиганов, девчонки есть красивые, но… Настоящая попаданческая жизнь Сереги Савина начнется за пределами «Орленка».

Но все-таки в пионерлагере круто, или, как здесь говорят, зыко! Улыбаюсь в темноте тридцатью двумя крепкими белоснежными зубами, затем переворачиваюсь со спины на бок и быстро засыпаю.

Утренний горн врывается в мой сон. Открываю глаза, и пару секунд не могу сообразить, где нахожусь. Большая комната, распахнутое окно с шевелящейся от теплого ветерка дневной занавеской, двухэтажные кровати, спящие на них мальчишки. Да, я в «Орленке», и сегодня еду в Новороссийск.

В своей прошлой жизни я этот город никогда не посещал. Отдыхать с женой ездили в Сочи, а чаще — в Турцию и в Таиланд.

Знаю, что город немаленький, по населению немногим уступает областным центрам. Город-герой. Порт — большой и важный. Цемесская бухта. База Черноморского флота. Малая Земля. Брежнев. В общем, должно быть интересно.

Сажусь на постели, потягиваюсь, ощущая крепость и бодрость во всем теле. Нет, товарищи, как ни крутите, а хорошее это дело — быть молодым.

Ловко спускаюсь со своего яруса. Пока раковина свободная, умываюсь, чищу зубы. Закончив с водными процедурами, направляюсь к своей тумбочке. Чтобы мне надеть-то в дорогу? В футболке не поедешь, а больше у меня ничего и нет. Выходит, придется ехать в форме «Орленка».

Надеваю белоснежную рубашку, небесно-голубые штаны. Повязываю красный галстук — куда без него. Штаны по ощущениям сидят идеально. Засовываю руки в карманы. Ого! А что у нас здесь?

В моих руках — хрусткая бумажка бежево-зеленоватой расцветки с внушительными надписями: «Государственный казначейский билет СССР», «Один рубль». Знакомая денежка, в детстве не раз держал такую в руках. Но вот покупать на советские деньги ничего не довелось — развалил Меченый страну. Но, ничего, теперь купим. По всей видимости, мама с папой дали Дениске денежку на мороженое, спасибо им.

— Идешь, Дениска? — слышу за спиной голос Ларионова. Прячу купюру в карман, поворачиваюсь.

Колька, в отличие от меня, надел старую застиранную футболку и шорты ей под стать — ни дать ни взять, подмосковный дачник, только панамки не хватает.

За завтраком царит унылая атмосфера. Понятно, ребятам не хочется на жаре пахать на приусадебной участке. Все хотят в Новороссийск, но места только два.

Оля Синявина, сидящая напротив, демонстративно игнорирует меня. Она тоже надела парадную форму «Орленка» — белая блузка, голубая юбка, красный галстук. Выглядим мы, будто собрались не на встречу ветеранов в соседний город, а на съезд ЦК ВЛКСМ.

На коленках у Оли — блокнот: наверняка уже приготовила вопросы для интервью с ветеранами.

Синявина едва ковыряет вилкой творожную запеканку, я же, напротив, с огромным удовольствием отправляю в рот кусок за куском, запивая прохладным, поразительно вкусным, молоком. Дорога далекая, нужно как следует подзаправиться.

— Дениска!

Зоя Говорова пихает меня в бок полным, мягким локтем.

— А? — с удивлением смотрю на нее, пережевывая запеканку. Как-то с Говоровой с момента моего попадания в «Орленок» особо мы и не говорили.

— Тебя Алиса искала, — хлопая крупными глазами, сообщает Зоя. — Селезнева.

У Оли Синявиной от удивления вытягивается лицо, а сидящий справа от меня парнишка — забыл совсем его имя — от зависти начинает глухо икать.

— Спасибо что сказала, Зоя, — отвечаю я, и толстушка расплывается в улыбке.

Алиса застигает меня около окошка с поварихой, принимающей пустые тарелки.

— Денис, привет!

Отдаю тарелки поварихи, оборачиваюсь. Селезнева одета по простому, — старенькая блузка, короткие шортики. Но и в этом наряде выглядит на все сто — она явно из тех девушек, которые и в мешке из под картошки будут сексуальными.

— Привет, — вежливо улыбаюсь я, краем глаза пытаясь отыскать Анастаса. Ага, вон он. Увлеченно жрет запеканку со своим семнадцатым отрядом, на меня не глядит. Чтоб ты подавился.

Алиса протягивает мне сложенный вчетверо листок бумаги, вырванный из обычной школьной тетрадки.

— Вот, — она вдруг густо краснеет. — Мое стихотворение.

— А, спасибо, — говорю я, пряча листок в нагрудный карман.

— Ты в Новороссийск едешь?

— Ага, — отвечаю. — Как раз в дороге твои стихи и прочту.

Селезнева прикусывает полную нижнюю губу, кивает мне и, развернувшись, направляется к выходу из столовки. Да, шортики ей чертовски идут!

Только одна красотка исчезает из моего поля зрения, как тут же появляется другая. Анна Андреевна одета в новое цветастое платье — не облегающее, но очень выгодно подчеркивающее ее фигуру, и не скрывающее стройные, загорелые ножки. На плече вожатой — симпатичная кожаная сумочка. Она выглядит так, будто собралась в дорогу.

— Денис, давай скорее, автобус нас ждать не будет, — говорит Анна Андреевна, и я понимаю, что она поедет с нами в качестве сопровождающей.

Мы выходим из столовки в холл, где нас уже ждет Оля Синявина со своим вечным блокнотом в руках.

А вот и автобус! Новенький «Икарус—260», блестящий на солнце