Я один вижу подсказки 18 - Никита Красавин

Книга Жизни и Смерти молчала. Будь у меня навык Всеведущего, тот бы ответил: «Смотри, ты забыл вот это. Тебе нужно сделать это и вот это. Тогда всё будет нормально».

Вот только его не было, и временами мне было плохо от этого. Пока ко мне не присоединился Крон.

Мой ученик не расслаблялся. Он сел с «Книгой Рун. Том 1». По всей видимости, раз было время, то он решил подучиться, повторить материал и заняться крафтом.

Когда наши глаза встретились, он спросил:

— О чём задумались, учитель?

— Да так…

— О пещере, наверное?

Я не понял сразу:

— О какой ещё пещере?

— Я имею в виду берлогу того Морозного Медведя. Если медведь такой здоровый, то какой же должна быть пещера, чтобы вместить его?

Я замер, так как в моей голове всё сложилось. Ведь если медведь мёртв, то его логово осталось — и оно где-то там, без хозяина. И, вероятнее всего, там было что-то ценное.

Я вскочил на ноги.

— Точно! Крон, ты просто Головач какой-то.

Я ладонью растрепал ему все волосы, а затем побежал к Шаману. Нужно было собрать всех старших, чтобы изложить свою идею. Когда все сели возле тотема, я объяснил им всё и в конце добавил:

— Нам нужна экспедиция!

Йоту заметил:

— Медведь хоть и мёртв, но лес опасен не только Морозным Медведем. Лес скрывает многих непостижимых чудовищ.

— Может быть… но для нас это явный шанс обыскать берлогу. Будем медлить, и то место займёт кто-то другой.

— Верно!

Мнения разделились. Кто-то соглашался, кто-то говорил, что рисковать не нужно, а кто-то просто сидел недовольный тем, что его разбудили, не дают отдохнуть и сейчас какой-то мутью морочат голову.

Я же настаивал на своём:

— Нужно идти.

— А кто пойдёт?

— Большая группа не нужна.

Идти малой группой будет безопаснее. Боеспособность упадёт, но мобильность и скрытность возрастут.

Потому нужны одни из сильнейших бойцов. Когда речь зашла о таких, Бран, сидевший спокойно, вдруг подал голос:

— Подожди, сынок, пока я долечусь. Тогда и сходим.

Я посмотрел на его перевязанные раны: несколько рёбер — почти половина из всех имеющихся — были сломаны. Также были повреждены правая рука и нога.

Цвет лица у него был бледным, и на собрании он даже лишний раз говорить не мог, что говорило о его крайне паршивом состоянии.

В лучшем случае он сможет самостоятельно подняться через три-четыре дня, а о полном восстановлении можно будет говорить только через неделю или две.

Не так плохо. Обычный человек давно бы умер или восстанавливался бы полгода, а то и год, но я всё равно не хотел ждать ни дня.

— Нееее. Ты сам виноват, что поступил безрассудно. Вот теперь расплачивайся.

— …

Жестоко говорить такое герою, благодаря которому была выиграна битва, я понимал, поэтому и говорил.

Его поведение мне не нравился, а наоборот — пугало. Уже сейчас в Бране проскальзывала какая-то склонность к самопожертвованию.

Будто умереть за племя — великая честь и слава. Нужно было выбить это у него из головы.

— Так кто же пойдёт со мной?

…

На следующий день нас было трое: я, Рокт и Ярв.

Без Рокта я бы не пошёл. По моему скромному мнению, он один из самых полезных людей в племени.

Надёжный следопыт, который ведёт по таким тропам, где опасность обходит стороной.

Что же касается Ярва, то тот со временем немного изменился. Можно сказать, мы притёрлись друг к другу.

Не нашли общий язык в привычном смысле — просто он перестал язвить и смотреть на меня сверху вниз.

Характер его не поменялся вообще, просто со мной он перестал спорить и выражать своё мнение.

Если я что-то говорил, если мне что-то было нужно — он делал. От этого его полезность и надёжность тоже возросли.

С другими людьми в племени он остался таким же, как и был, — колючим и едким на слово.

Мы все вышли в доспехах. После вчерашней битвы стало само собой разумеющимся, что все охотники теперь должны носить защиту на охоте.

Можно подумать, что лишний вес равен лишним проблемам. Однако всё немного не так — из-за различий между сражением с человеком и сражением с монстром.

Человек во время битвы ищет слабые, незащищённые места. Монстр же так не думает: он бьёт туда, куда смотрит, туда, за что удобно схватиться.

Им движут инстинкты. Он не понимает, что значит хвататься за защищённое место. Он в принципе не отличает защищённое от незащищённого.

Потому против монстров доспехи работают даже лучше, чем против людей. Битва с Морозным Медведем это хорошо показала. Не будь доспехов, ран было бы очень много. А так все раны превратились в царапины на доспехах.

Скрип. Скрип. Скрип.

Мы пересекли пустошь, снег хрустел под ногами. Рокт оставался максимально осторожным.

Всё из-за позавчерашней «легендарной» битвы, которая могла привлечь ненужное внимание тварей.

Если в пустоши ничего подозрительного не было, то вот в лесу всё стало как-то по-другому.

Тяжело описать, но как будто атмосфера из гнетущей превратилась в менее гнетущую. То давление, которое своим существованием оказывал Морозный Медведь, вдруг испарилось.

Лес лишился своего короля. И для нашего племени это было не совсем хорошо. Так как хаоса могло стать больше, а ещё всякие непонятные твари, которые боялись заходить на территорию Морозного Медведя, теперь будут заходить.

В любом деле есть как положительные моменты, так и отрицательные.

Мы шли до того момента, пока Рокт не сказал:

— Стойте.

— Что?

— Вон там дерево… Тебе не кажется, что оно немного странное?

Глава 11

Берлога

Мы были в глубине леса, за «меткой», то есть в местах незнакомых и неисследованных.

Само дерево, о котором говорил Рокт, я не видел.

— Где оно?

— Вон там.

Рокт иногда забывал, что видит мир по-другому. Что видит он, не видим мы. Потому нам нужно было подойти ближе, и где-то через пару километров мы наконец-то увидели его.

Оно было полностью белым: ствол, ветки и листья. Огромное и довольно старое, на вид ему лет двести-триста.

Вокруг ствола что-то обвивалось по спирали снизу вверх. Мы даже подумали, что это какая-то змея, поэтому инстинктивно сжали копья и выставили острия в сторону потенциального противника.

Присмотревшись, я понял:

— Это не змея!

— А что?

— Такая уникальная особенность строения дерева (коры).

Я осмотрел дерево: оно явно было особого ранга, и, быть может, у него