Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот

с ног. Его посох тоже был покрыт иероглифами, но духи в этот раз не спешили покровительствовать: взмахи и выпады всё чаще уходили в пустоту, Кагиноко ловко уворачивался и наносил удары сам.

Костолом злился, терял самообладание. Он хотел услышать хруст ломаемого черепа, а слышал свист рассекаемого воздуха и ощущал короткие быстрые удары. Конечно, свалить такого здоровяка сразу Кагиноко не смог бы. Он решил взять его измором и количеством нанесённых ударов. Поединок затягивался. Костолом ревел и размахивал посохом, Кагиноко порхал как бабочка и жалил как змея. Толпа вокруг арены ревела, воздух накалялся от азарта.

Один раз Костолом дотянулся, посох угодил Кагиноко по ноге, едва не выбив коленную чашечку. Боль ударила в затылок, но Кагиноко успел отпрыгнуть, сгруппировавшись, и следующие удары посоха пришлись по рыжей земле.

Он бил сам, атаковал в уязвимые места, подзадоривал Костолома:

– Ну же, давай, ломай! – вынуждая того яростно бежать в атаку, не думая о защите.

На втором раунде Костолом вдруг как будто одумался и стал действовать осторожнее. Возможно, ему подсказали, что дело в тактике. Он не суетился, старался отдыхать и парировал редкие выпады Кагиноко. В таком состоянии Костолома сложно было пробить, и Кагиноко оставалось только кружить вокруг, выжидая удачной ситуации.

Потом Костолом резко напал: прыгнул, развернулся, пробил защитный блок Кагиноко и нанёс серию ударов в грудь. В глазах потемнело. Кагиноко смятым листом упал на землю, но тут же вскочил, отпрыгнул в сторону: оставаться на месте хотя бы секунду означало верное поражение. Смерть. Костолом дотянулся ещё раз, ударил между лопаток. Кагиноко почти ушёл от удара, но боль скрутила мышцы, не давая быстро среагировать.

Тут-то Костолом и ошибся. Забыв об опасности, исходящей от юного выскочки, он бросился добивать, ломать, крушить. Жажда крови, как она есть, застила глаза.

Костолом не защищался, он бежал, размахивая посохом, как дикарь с дубиной. Все уязвимые места как на ладони.

– Держи смерть, мелкий!

Кагиноко дождался, когда Костолом пойдёт к пике и окажется совсем близко. Кагиноко улыбнулся. Кагиноко юркнул Костолому в ноги, подсекая короткими ударами с обратной стороны колен. Костолом по инерции завалился вперёд, лицом в песок, посох отлетел в сторону. А Кагиноко оказался сверху и несколькими короткими точными ударами под затылок лишил Костолома сознания. Мускулистое потное тело обмякло, Костолом шумно выдохнул, разгоняя ноздрями пыль, и затих.

Как затихла на несколько секунд ошарашенная арена вокруг. Кагиноко нашёл взглядом Наставника. Тот не улыбался, не одобрял, но было видно, насколько он горд за своего ученика.

После этого Кагиноко потерял сознание.

Очнулся он уже в повозке, перебинтованный, зафиксированный жгутами на деревянной лежанке, пахнущий мазями и бесконечно, невероятно уставший. Тело ныло от боли, какой раньше Кагиноко не испытывал. Тоже новые ощущения, если подумать.

– Я победил? – спросил он у Наставника, который сидел рядом.

– Конечно. Удивил всех. Но дальше будет сложнее. Теперь на каждом новом турнире слава о тебе будет распространяться быстрее молнии. Соперники станут осторожнее, начнут выведывать твои слабые места, посылать слуг, чтобы они наблюдали за тобой. Каждый твой шаг будет тщательно отслеживаться, особенно если ты продолжишь побеждать.

– А я продолжу.

– Само собой, – кивнул Наставник.

На крыльце у дома ждал Кархэм. Он не радовался, а хмурился. Помог перенести Кагиноко в комнату, уложил на кровать и распорядился слугам постоянно присматривать, менять повязки, кормить, поить и обмывать.

– Искалечили знатно, – бормотал Кархэм, хмуро оглядывая лежащего. – Хорошо, что тело молодое, быстро восстановится. И хорошо, что не нанесли необратимый урон.

– Я победил всех, – сказал Кагиноко.

– Слишком рано сунулся на взрослый турнир.

Кагиноко покачал головой. Ну почему нельзя просто за него порадоваться?

– А ты сам когда впервые участвовал?

– В тринадцать лет.

– Ну вот!

– У меня не было выбора. Я с детства воспитывался среди десятка таких же юных воинов. Нас фактически выращивали для турниров, как кур. Я не мог отказаться, а нашим воспитателям было плевать, готов воин или нет. Нас собирали в группы и везли на взрослые турниры, брали не качеством, а количеством. Это было выгодное дело, поставленное на поток. Никто не переживал, если из пяти юношей здоровым вернётся только один. Главное, чтобы он вернулся с победой.

Кархэм почти не рассказывал о своём прошлом. Вернее, о столь далёком прошлом. Наставник замер в дверях, не перебивая. Кагиноко тоже молчал.

– Каждый мой бой в турнире был на выживание. Если бы я сломал ногу или рёбра, как ты сейчас, то остался бы в канаве неподалёку от городка, помирать. Слишком дорого было лечить подростка, который уже не годился в бойцы. Дешевле выкупить парочку детей у работорговцев и натаскать их за полгода до более-менее приличного уровня.

– Но ты справился, – сказал Наставник.

– Я как минимум выжил.

– И ты хочешь, чтобы я стал воином, – добавил Кагиноко. – Таким же, как ты.

– Ты не понимаешь разницы? Я был куском мяса, о котором никто не заботился. А у тебя есть возможность вырасти в настоящего воина. Не нужно рисковать без дела.

– Но ты же сам отпустил меня, – сказал Кагиноко.

Кархэм посмотрел на Наставника и промолчал. Вскоре они оба вышли в другую комнату и Кагиноко, оставшись один, долго слышал их неразборчивое бормотание. Диалог то замедлялся, то ускорялся, превращаясь в гул, то становился громче, то почти затихал. Кажется, Кархэм и Наставник о чём-то спорили. Потом голоса резко затихли.

Кархэм вернулся, сел рядом с Кагиноко и долго молча разглядывал его.

– Ты не знал, что мы поехали на турнир? – спросил Кагиноко и закашлялся. Лёгкие будто обожгло горячим воздухом.

– Я не знал, что он будет такого высокого уровня. Мы общались с Коджики о другом. Грация, а не бойня. Поступательные движения, а не риск.

– Но зато я победил, представляешь? На таком уровне – и победил!

Кагиноко ждал, что Кархэм его поздравит. Надеялся. Хотел увидеть во взгляде Кархэма одобрение. Но взгляд того был хмур и насторожен.

– Тебе повезло в этот раз и может не повезти в другой. Это неоправданная спешка. Коджики решил, что ты готов. Он и сейчас так думает, поэтому я решил, что тебе нужно повременить с подобными турнирами.

– Но Кархэм!

– Не нужно рисковать без смысла.

– Наставник тоже так говорил… но раз он взял меня на турнир, значит, знал мои способности. Разве не так? Он бы не стал рисковать просто так!

Кархэм промолчал.

– И потом, это именно Наставник со мной на тренировках, он следит за моим здоровьем и развитием. Откуда тебе знать, какие у меня умения? Я уже готов, разве не видно?

На этой фразе он снова закашлялся, сплёвывая сгустки крови. Под рёбрами болезненно загудело, тело обмякло. Силы заканчивались,