Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот

сил было не так чтобы очень много. Кагиноко не хотел признаваться сам себе, что турнир вымотал его, как никогда прежде. Тем более не хотел показывать слабость перед Кархэмом. Теперь уж точно не покажет, в отместку.

– Будешь лечиться, пока я не разрешу приступать к тренировкам, – холодно велел Кархэм. – Потом посмотрим, на что ты ещё годишься.

Он вышел, на этот раз окончательно, и Кагиноко остался один в тишине, под дрожащим светом свечей. Густо пахло травяными мазями, боль растекалась по телу, не желая отпускать. Кагиноко думал о том, как же много он не знает о самом близком для себя человеке. Кархэм всегда был немногословен и скрытен, особенно если дело касалось его прошлого. А Кагиноко, в силу возраста и характера, принимал авторитет старшего, не задавая вопросов. Теперь вот вопросы появились, а ответов не было.

Нужно ли было беспрекословно слушаться Кархэма? А если он окажется неправ? Бывает ведь так, что старшие – неправы? Настало ли время самому принимать решения? Ну, или хотя бы прислушиваться к кому-то другому, например к Наставнику. Ведь тот сделал хорошее дело. Турнир показал, на что Кагиноко способен, а значит, можно двигаться дальше, к новым победам. Как бы Кагиноко понял, что стал сильнее? Не с дворовыми же мальчишками драться да Гнуса то и дело побеждать.

Мысли крутились тоже болезненные, тяжелые, задурманенные густыми запахами. Впервые Кагиноко размышлял как… как взрослый, что ли. И впервые чувствовал, что ему не хватает мозгов, чтобы увидеть картину целиком. Кархэм, возможно, прав. Но и Наставник прав тоже. А Кагиноко как будто оказался посередине между двумя глыбами и не понимал, что ему делать. Какой тут может быть выбор?

Шевельнулись занавески. Кто-то вошёл в комнату. Кагиноко осторожно повернул голову, надеясь вдруг увидеть своих друзей. Они пришли похвалить его, поздравить, приободрить.

Но нет. Это была одна из прислужниц Кархэма. Принесла тёплую воду в кувшине и свежие бинты, чтобы обмыть раны и сменить повязки.

Друзья так и не появились за всё время его лечения.

Глава 5

Тоното принюхался:

– Так пахнут протухшие яйца, – сказал он. – Что это за место, где даже воздух протух?

На самом деле Кагиноко был уверен, что Тоното откажется ехать дальше. Старый обозчик как будто давно отвык от опасных приключений и авантюр и всем своим видом показывал, что в ближайшее время остановится в какой-нибудь случайной деревне навсегда. Он будто приглядывался к местности, выбирая подходящую, чтобы «бросить якорь». Но Тоното не просто поехал дальше, а объявил, что хочет лично посмотреть на те самые Врата – раз уж он вкладывает столько сил в путешествие, то должен быть вознаграждён.

Миноро рассказал ему подробный маршрут к месту, где хранился второй набор деталей ключей, и Тоното грамотно организовал новый обоз. На этот раз он собрал их отряд из воинов, не задающих вопросов, и неприметных слуг, для которых звон монет был дороже жизни. Дтай тщательно проверил каждого, чтобы в пути не возникало ненужных волнений, а Тоното рассчитал запасы продовольствия и точки отдыха – в основном предгорные посёлки, где можно было поменять и покормить лошадей, выспаться и нормально поесть.

Уже в пути, однако, выяснилось, что карты и схемы восточной местности порядком устарели. Некоторые посёлки оказались давно заброшены или разрушены. Каравану приходилось останавливаться на ночлег в продуваемых хижинах с заколоченными окнами, а еду добывать охотой. Кагиноко тоже охотился, подбивая жирных зайцев и костлявых куропаток на ужин. В юности он охотился ради забавы, в основном с друзьями, гоняя по холмам живность, а потом, понятное дело, перестал. Навыки вернулись быстро, азарт вскипел в крови, Кагиноко был не прочь охотиться хоть каждый день, но Дтай настаивал, что это дело людей из сопровождения, им за это платили, а Кагиноко лучше отдавать силы тренировкам.

По мере того, как на горизонте росли и подступали горы, воздух становился холоднее, людей и посёлков встречалось всё меньше. Через полторы недели вышли на широкое плато, где местами торчали пучки травы и мха, а деревьев не было вовсе. Впереди растекалось море ровного камня. Воздух дрожал, и вдалеке не было видно ничего, кроме каменных волн, вырастающих на горизонте в горы. Ветер сменился, стал холодным и пахучим.

– Протухшие яйца, – повторил Тоното и поморщился. – Не к добру, конечно.

– Нам туда? – кивнул на плато Кагиноко.

– Вроде того. Миноро говорит, где-то здесь есть древняя шахта, где добывают золото, железо и уголь. Ей лет двести, не меньше. Должны были докопать до самих Они[3].

Кагиноко закрыл лицо и рот тканью, но от резкого противного запаха всё равно слезились глаза.

Караван двинулся по плато, уходя от леса и холмов в голую каменную равнину.

Море, настоящее море из камня. Лошади как будто шли по затвердевшей глади. Горизонт стёрся, солнце стояло над головой, сбивая ориентиры.

Миноро ехал впереди, звон копыт его коня гулко разлетался в разреженном воздухе. Иногда он останавливался вдалеке, смотрел на солнце и бесконечный горизонт, оглядывался и звал за собой. Обоз двигался медленно. Не шёл, а плыл. В какой-то момент Кагиноко стало казаться, что волнистая каменная поверхность колеблется под дуновением ветра. И всё вокруг колеблется тоже, вызывая головокружение. Где-то кричали чайки. Или то были другие птицы, из древних легенд и сказок.

Глазу не за что было больше зацепиться. Воздух стоял густой, плотный и вонючий. Вдыхать его можно было разве что маленькими порциями, выдыхать – через нос, с осторожностью.

Ехали долго, солнце успело на две трети склониться к закату, осветив вдалеке хрупкие пики заснеженных гор. Миноро ускакал далеко, превратившись в едва различимую точку на горизонте, потом вернулся, пришпоривая лошадь и на ходу размахивая руками.

– Туда! Нам туда! – кричал он. – Нашёл!

Ещё через час, следуя маршруту Миноро, обоз выехал к небольшому поселению, раскинувшемуся посреди равнины. Это было странное место: домики маленькие, низкие, сложенные из камней. Все совершенно серые и как будто специально растянувшиеся по плато, чтобы сливаться с местностью. Вокруг не было ни деревьев, ни каких-либо ещё растений. Только сухая крошка на дорогах и скверный запах. Завидев приближающийся отряд, из хижин повыходили люди – тоже серые, низенькие, странные. Подъехав, Кагиноко понял, что все они с головы до ног покрыты пылью. В ней были их лица, руки, ноги и даже одежда, что делало этих людей похожими на ожившие статуи. Они молчали, равнодушно разглядывая караван, не выказывая не единой эмоции.

– Я поговорю с ними, – сказал Дтай. Он замотал лицо тканью так, что были видны только глаза.

– Не нравится мне это место, – пробормотал Тоното, подъехавший к Кагиноко. – Люди тоже пропитаны этой вонью.