Милан. Том 9 - Arladaar

Люда с большим опасением посмотрела на своих фанатов: выглядели они почти так же, как японцы, в основном молодёжь, но, кажется, при этом были более неадекватными. Вот и сейчас, увидев Сотку, быстро побежали вперёд, обступили её, принялись кричать, толкаться, дёргать за рукав, просить расписаться. Люда с большой тоской посмотрела через эту толпу на Самсонова, которого встретили лишь родители, и которые вместе с ним сейчас совершенно спокойно покидали это неспокойное место. Правда, Диман всё равно остановился, улыбнулся и помахал рукой.

Сейчас Смелой не было, и Людмиле пришлось отдуваться одной. Сначала расписалась на всём, что ей протянули болельщики, потом немного пообщалась и сказала, что времени у нее нет, сильно устала, просит извинить. Фанаты разочарованным улюлюканьем встретили её высказывание, однако ничего поделать не могли.

Мама в этот раз приехала сама за рулём! Вот это нонсенс!

— Почему ты удивляешься? — улыбнулась Анна Александровна. — Я, может, хочу вспомнить тот вайб, когда возила тебя на тренировки, когда тебе ещё было 10–12 лет.

Пока ехали, она по пути рассказывала о своей работе, о том, что действительно в Федерации фигурного катания согласились на маскот, который она придумала.

— У меня уже на следующий чемпионат есть кое-какие наброски! — похвалилась она. — Я думаю, это будет твоя фигура.

Люда хотела что-то сказать хвалебное, но в это время тренькнул смартфон. В сообщении было написано, что от федерации фигурного катания на счёт в банке поступило 18.000 долларов. Деньги за первое место на Гран при! Оперативненько!

— Деньги пришли! — заявила Людмила. — 18.000 долларов.

— Сразу плати налог и вознаграждение Самуилу Даниловичу! — заявила мама, мельком глянув на Люду. — Запомни, милая, во-первых, деньги счёт любят, а во-вторых, долги нужно всегда отдавать. Это заповедь делового человека.

Люда подсчитала свои финансы: вышло, что от 18000 баксов как индивидуальный предприниматель она должна заплатить 6 процентов налога, это получалось 1080 долларов. После уплаты оставалась сумма в 16920 баксов. 25 процентов от неё составляли 4230 долларов. Это была доля Брона. Оставалась после всех выплат 12690 долларов.

Люда быстро, не откладывая дело в долгий ящик, через приложение уплатила налог и потом сразу же перевела деньги тренеру. В ответ получила радостный смайлик и слово «спасибо». Поначалу, когда первый раз столкнулась с тем, что здесь тренеру нужно платить какую-то сумму, ей было очень неловко и даже казалось возмутительным, так как до конца ещё не выветрилось советское воспитание, говорившее, что всякие денежные отношения в спорте — это что-то противоестественное. Ей поначалу было трудно даже представить, как она даёт деньги за тренировки, например, Левковцеву. Тренер казался абсолютно незыблемым, забронзовевшим авторитетом, бессребреником, который только из любви к искусству занимался ими, оболтусами.

Однако теперь она понемногу пересмотрела свою точку зрения. Понимала, что тренер это тоже обычный человек, от федерации ему зарплата фиг да маленько, а человек он публичный, нужно хорошо выглядеть, иметь хорошее здоровье, хорошие зубы, здоровый внешний вид, приличную одежду. Вдобавок и у тренеров есть семья. На всё это нужны траты, и с тренерской зарплаты в 100 тысяч рублей сыт не будешь.

Как бы поступила она сейчас, если бы занималась в секции фигурного катания ДЮСШОР-1 и имела возможность как-либо отблагодарить Владислава Сергеевича, воспитавшего её с горшков и соплей? Интересно, Хмельницкая давала ему деньги либо подарки, когда стала побеждать за границей? Люда была уверена, что Владислав Сергеевич деньги навряд ли бы взял, более того, сильно оскорбился бы. Он был настоящий человек, советский… Настоящий мужик. А вот подарки… Их можно преподнести так, чтобы не вызвать неловких чувств. Кстати… Если уж зашла речь о Хмельницкой…

— Мама, ты мне обещала одну вещь, — невинным голоском сказала Люда.

— Да, дорогая, слышу тебя, — отозвалась мама. — Когда ты так говоришь, у меня сердце в пятки уходит. Уже предчувствую какую-то пакость.

— Никакой пакости нет! — заверила Люда. — Ты мне обещала, что мы вместе с Людмилой Николаевой пойдём на обед в «Арзамас».

— Боже, неужели ты сейчас об этом думаешь? — удивилась Анна Александровна, но тут же исправилась. — Извини, конечно, я тебе обещала и всегда исполняю обещанное. Когда пойдём? Сегодня вечером или завтра? Надо ещё Люське позвонить, сможет ли она.

— Я бы хотела сегодня, — призналась Люда. — Время не стоит терять. До вечера ещё можно отдохнуть.

— Это здравое рассуждение, — согласилась Анна Александровна. — Кстати, тренер сказал, что предоставил тебе целую неделю отпуска. 5 будних дней и двое выходных. Это же целая неделя! Можно махнуть, например, на Бали или на Мальдивы. Классно! Я думаю, если ты прогуляешь понедельник или вторник, тренеры ничего тебе не скажут. Милая, это же так хорошо! Представь себе, сейчас здесь такая дурная осень, скоро начнётся холод, зима. А ты через несколько часов попадёшь в вечное лето, где океан, пляж, пальмы, гамак, парео и коктейли. И куча миллиардеров по бокам. Смотри, вон снег! Чёрт побери, смотри, снег летит!

Мама указала на лобовое стекло, впрочем, могла бы и не указывать. Действительно, мрачные серые тучи, громоздившиеся над Москвой, наконец-то разразились снегом. Несколько снежинок упали на лобовое стекло машины, и умные дворники автоматически пришли в движение, тут же смахнув их. Зима неумолимо наступала… Перед глазами Люды встал лазурный океан, закатное солнце, бросающее на его поверхность алую дорожку, качающуюся ветку пальмы. Звуки сальсы… Эх, действительно, как хорошо было бы из всего этого серого мрака сейчас попасть в тропики, нежиться на белоснежном песке, плескаться в набегающей ласковой волне, потом лежать в гамаке под пальмой… И ведь самое интересное, что ей ничего для этого не надо делать. Есть всё: деньги, возможности, есть то, о чём другие могут только мечтать. Она прямо сейчас может махнуть на эти грёбаные Мальдивы… Но долг… Тот самый незакрытый долг, который довлел над её головой…

— Это всё хорошо, — решительно сказала Люда, — но я бы хотела съездить в другие места. Если я этого не сделаю, мне будет плохо.

— Вот как, — удивилась мама. — Так скажи же, что это за удивительные места, которые лучше, чем Бали и Мальдивы?

— Когда встретимся с Николаевой, тогда и скажу! — заявила Люда. — Больше меня ни о чём не спрашивай.

Анна Александровна с большим удивлением посмотрела на дочь, но, действительно, спрашивать больше