Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

В моей голове уже созрел маршрут. От Эйгонфорта до Штормового предела на Мераксесе — более 14 часов полёта. Но Орис, скорее всего, не в самом замке. Он разбил лагерь около Черного приюта замка Дондаррионов у подножия Красных гор откуда дорнийцы постоянно устраивают вылазки и набеги. Туда лететь часов 16 с учётом того, что придётся обходить грозовые тучи, которые часто собираются над Штормовыми землями. И я пожалуй отправлюсь прямо к Чёрному приюту.

Но сначало нужно отдохнуть.

-------

18 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Эйгонфорт, Королевские земли.

Я вышла во двор, где Мераксес уже ждала меня. Моя дракониха была огромна для своего возраста и уступала лишь Балериону — её глаза были золотистыми, а чешуя серебристого цвета, всегда послушная и верная. Я взобралась на её спину, пристегнулась к седлу и прошептала ей на высоком валирийском:

— Lykiri, Mērekses. Sōvegon. (Успокойся, Мераксес. Лети.)

Она взревела расправив крылья, и через мгновение мы уже были в небе. Холодный ветер ударил в лицо, смывая усталость от долгих переговоров. С высоты столица казалась ещё более жалкой — деревянные домики, грязь, суета. Но я знала, что пройдут годы, и на этом месте вырастет великий город. Так обещал Эйгон, и я верила ему.

--

Летели мы над Черноводной, потом над лесами Королевских земель. Я видела внизу деревни, поля, реки — всё то, что теперь принадлежало нам. Но земли Штормового Предела встречали меня привычными туманами и серыми скалами. Море слева бушевало, оставляя белые барашки на волнах. Я направила Мераксес чуть южнее к Красным горам.

Через шестнадцать часов полёта, когда солнце уже клонилось к закату, я заметила внизу сотни палаток, разбитых в долине между холмами. Знамена Баратеона — чёрный олень на золотом поле — развевались над главным шатром. Рядом виднелись стяги других домов: Карон, Сванн, Дондаррион, Селми, Коннингтон, Эррол, Пенроз, Тарт, Эстермонт и прочие. Орис действительно собрал сильную армию, почти восемь тысяч человек. Я видела, как в лагере кипела жизнь: кузнецы чинили оружие, лучники тренировались на мишенях, всадники объезжали коней.

Мераксес пошла на снижение, и я заметила, как внизу началась суета. Кто-то закричал, зазвучали трубы. Но я знала, что Орис не допустит глупых выстрелов — он хорошо знал всех наших драконов.

Мы приземлились на небольшом поле, чуть в стороне от лагеря, чтобы не пугать лошадей. Я спрыгнула с седла и сразу увидела Ориса, который уже спешил ко мне в сопровождении десятка рыцарей. Он был в походной кольчуге, без шлема, и его чёрные волосы развевались на ветру.

— Рейнис! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Какими судьбами? Эйгон передумал? Или ты соскучилась по моей компании?

Я улыбнулась в ответ, позволяя себе на мгновение забыть о королевском достоинстве. С Орисом я всегда могла быть собой.

— Ни то, ни другое, старый друг. Я привезла приказ: Дорн подождёт. Эйгон созывает великий турнир в Эйгонфорте через четыре месяца. Все великие лорды должны быть там.

Орис нахмурился, но не от злости — скорее от удивления. Он провёл рукой по подбородку, обдумывая услышанное.

— Мы уже почти готовы к новому удару. Дорнийцы измотаны, у них кончаются припасы. Если мы ударим сейчас, то сможем взять хотя бы несколько крепостей. Почему проводят турнир в это время? Это же не игра.

— Это политика, Орис, — ответила я, беря его под руку и ведя в сторону его шатра. — Мы не можем вечно воевать. Дорн не сдаётся силой, ты сам это знаешь. Но если мы покажем единство остальных шести королевств, возможно, они поймут, что лучше договариваться, чем умирать. И кроме того, у нас есть кое-что, что может переломить их упрямство.

В шатре было тепло, горел походный очаг. Орис жестом отпустил стражу и предложил мне сесть на складной стул, а сам опустился напротив.

— Что же это? — спросил он, подавая мне кубок с тёплым вином.

— Валирийская сталь. Квентон Квохерис нашёл способ создавать её заново. — Я сделала глоток наслаждаясь его изумлением.

Глаза Ориса расширились. Он отставил свой кубок и наклонился ко мне.

— Ты шутишь. Это же… это же меняет всё. Сколько он может сделать? И сколько это будет стоить?

Я рассказала ему всё, что узнала: о секрете, о ограничении, о планах на турнир, о семи мечах для великих лордов, о ежегодных аукционах в Харренхолле. Орис слушал молча, иногда покачивая головой.

— Боги, Рейнис. Если это правда, то через десять лет у нас будет не только сталь, но и золото, и лояльность всех домов. Они будут драться за возможность заполучить такой клинок. Это мощнее любой армии.

— Именно поэтому Эйгон хочет, чтобы ты был на турнире. Ты его десница, его брат. И кроме того, — я улыбнулась, — он хочет, чтобы ты увидел, как я буду сверкать своим новым мечом.

Орис усмехнулся, но в его глазах всё ещё была тень заботы.

— Я распущу свои знамёна. Но оставлю здесь гарнизон, чтобы дорнийцы не думали, что мы отступаем. Они же как змеи — учуют слабость и нападут.

— Это разумно, — согласилась я. — Я передам Эйгону. Кстати, как прошли последние стычки?

Орис помрачнел. Он встал, подошёл к карте, разложенной на столе, и указал на перевал, где стоял наш лагерь.

— Мы потеряли ещё двести человек в засаде у перевала ведущей к замку Виль. Они перебили наш разъезд, а потом исчезли в горах, как призраки. Их тактика изматывает — они не дают генерального сражения, только мелкие налёты. Мои рыцари злы, они хотят крови, но я не могу позволить им гнаться за тенью в горах. Это верная смерть.

— Ты прав. Дорн — это не поле битвы в привычном нашем понимании. Эйгон тоже понимает это. Мы найдём другой способ, Орис. Терпение и дипломатия. И возможно, те самые мечи, которые мы подарим лордам, и кое какие уступки, убедят дорнийцев, что лучше быть частью королевства, чем воевать с ним вечно.

Орис посмотрел на меня с теплотой, которую я не часто видела у мужчин.

— Ты всегда видишь свет в конце тоннеля Рейнис. Это твой дар. Иди, передай Эйгону, что я буду через две недели. А пока я велю приготовить тебе ужин и место для ночлега. Ты, должно быть устала с дороги.

Я не стала спорить. Полёт был долгим, а вечерний воздух уже