Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

данный момент являлась она сама. В этом случае Аресову останется только поплевывать и получать внушительные проценты от продаж его подчиненных. Однако сначала нужно сколотить капиталец на продажах.

– Давайте мне ваши пищевые добавки! Я попробую! – сделал снисхождение Сережа, решив, что теоретически звучит убедительно.

– Наконец я вижу делового человека, – счастливо улыбнулась тетенька и потребовала триста долларов залога.

– Но у меня нет трехсот долларов, – растерялся будущий бриллиантовый директор. – Дайте мне в долг! Я верну через два дня. Клянусь!

Однако бриллиантовая тетенька в долг не дала ни под клятву, ни под паспорт. Сереге ничего не оставалось, как занять эти несчастные триста долларов у беспроцентного ростовщика Леши Курникова.

Однако с продажей пищевых добавок дело не пошло. В какую бы контору Сергей ни заходил, везде уверяли, что у них все худенькие и изящные, а в которых не было худеньких и изящных, оттуда посылали довольно грубо.

Через две недели после бесплодных блужданий по детским садам и каким-то НИИ Аресов понял, что бриллиантовым директором ему не стать. Он попытался возвратить банки с пищевыми добавками бриллиантовой директрисе, чтобы получить обратно свои триста долларов, однако та только посмеялась над наивным юношей, заявив, что такие вещи возврату не подлежат.

Теперь, обзванивая другие конторы, Сергей первым делом интересовался, не торговля ли это пищевыми добавками и не требуется ли для начала стартовый капитал? Из одной конторы ответили, чтобы срочно приезжал. У них есть вакансия одного сотрудника.

Однако фирма оказалась холодным книжным складом. Работа заключалась в том, чтобы ходить по конторам и предлагать книги. За книжную продукцию также брали залог, но его по возвращении книг на склад отдавали. Книги в основном продавали студенты. Они рассказали, что этот товар лучше всего идет в метро и электричках. Еще подсказали, что при продаже не возбраняется делать собственную «накрутку».

У ребят действительно кое-что покупали. Сережа тому свидетель. Его товарищам нет-нет да перепадали какие-то деньжата, правда, не столько, сколько обещали в объявлении. Однако Сереге, в отличие от них, не обламывалось ни рубля. Видимо, он был каким-то особенным: за две недели бездарного хождения по электричкам не удалось продать ни одной книги. Зато от измотанных пассажиров он услышал столько оскорбительных слов, что хватило бы на три жизни.

15

А тем временем жена на своей работе делала успехи и в конце сентября получила первую зарплату: целых триста долларов. Мать честная! Около одиннадцати вечера она вошла в общежитскую комнату с двумя огромными пакетами в руках, румяная и сияющая, как Шамбала. Надя радостно воскликнула:

– Принимай, муж, продукты! Все, Серьга! Время пустого холодильника закончилось!

Сергей в это время лежал на кровати и предавался мрачным мыслям о том, что у него все признаки неудачника. Жена, без которой он теперь не мыслил своего существования, была занята по горло. Зачастую она вставала, когда он еще спал. Готовила завтрак и убегала в университет чертить. Ей, как круглой отличнице, давали ключи от чертежного кабинета. Там же она писала рефераты, контрольные и курсовые. Больше на уроки, кроме этих полутора часов до начала занятий, у нее времени не было.

Разумеется, супруги встречались на лекциях, сидели за одной партой, но порой из-за нехватки времени не могли даже перекинуться парой слов. Точнее, Надежда не одобряла, когда муж во время занятий начинал ей что-то нашептывать на ушко или уж тем более (упаси боже!) гладить под столом ногу. Наденька на все эти шаловливые штучки отвечала строгим взглядом и после лекций, не сказав ни слова, убегала в свою фирму. Возвращалась ближе к полуночи усталой, но веселой. Ее прихода Сергей ждал как манки молочной. Спать не мог, есть не мог, даже не мог смотреть телевизор – только лежал на кровати и прислушивался, не стучат ли на лестнице ее каблучки. В эти минуты его слух достигал невероятных высот.

Приблизительно в половине двенадцатого у него начинался мандраж. Это явный признак того, что жена вошла в общежитие. И точно, через пару минут с лестницы начинало доноситься торопливое цоканье, затем слышались ее легкие шаги в коридоре и вот кульминационный момент – скрежет ключа в замочной скважине. К этому моменту Сергей уже был возбужден. Едва она переступала порог, он набрасывался на нее, словно волк на лань, и впивался в губы.

– Ну подожди, подожди же! – смеялась она, отталкивая нетерпеливого супруга. – Дай снять туфли. Да постой же! Ну просто сумасшедший!

Как правило, она успевала скинуть только одну туфлю и в ту же минуту оказывалась на кровати. Надежда для приличия немного сопротивлялась, но потом со вздохом отдавалась.

Нравилось ей это или нет, Сережа не знал. В их постельных страстях с ее стороны чувствовалось сдержанное материнское снисхождение. Иногда молодому супругу казалось, что она очень опытная женщина и умеет делать то, чего ему не снилось. Постепенно, благодаря супруге, Сергей понял, что секс – это более тонкая субстанция, чем торопливый перепихон, какой бывал у них с Наталицей. И этой тонкостью, как казалось Сереже, Надежда владела в совершенстве.

От этой мысли на душе мрачнело. Сразу вспоминалось, что жена ему досталась не девочкой. Однако это ни в коем случае не притупляло любви, а наоборот – еще больше разжигало страсть.

Итак, в тот вечер при виде сияющей жены все мрачные мысли Сережи сдуло как вентилятором. Он вскочил с кровати, подхватил сумки и, опустив их на пол, впился в ее сочные губы.

– Потом! – коротко отрезала она. – Сейчас надо разобрать пакеты. Там на дне перепелиные яйца!

Боже мой, чего она только не купила, кроме перепелиных яиц: телячью вырезку, несколько сортов колбасы, два сорта сыра, ветчину, оливки, ананасы, виноград, бананы и всякой всячины в сверкающих упаковках.

По этому случаю были приглашены соседи с нижних этажей. Захлопали пробки от шампанского, пошли веселые разговоры, смех, анекдоты, танцы-шманцы. Откуда ни возьмись появилась гитара. Как будто предчувствуя гулянку, в общагу заглянул Курников. Его появлению все обрадовались, потому что знали, что он проспонсирует дальнейшее веселье, если вино и продукты иссякнут. Потушили свет и закурили травку, слушая гитариста. Всем было хорошо, кроме Сережи. Его гноило мужское самолюбие. Он тихонько шепнул Курникову:

– Леха, не волнуйся, я помню про триста баксов. Отдам при первой возможности.

– Да брось ты, – отмахнулся Курников.

Когда ближе к рассвету гости разошлись, Сережа спросил у жены:

– Как же тебе заплатили? Ты сказала: первые два месяца без зарплаты.

– Не без зарплаты, а без оклада, – устало отмахнулась она. – Проценты от сделок все равно идут. В