Вездесущий поиск истины - Priest P大

– Подожди, сяо Цянь, послушай меня, – Ли Юнь все еще говорил очень тихо. – В своей лекции он расскажет о важных ключах к самосовершенствованию. Ты не собираешься слушать?

– Нет. – Лицо Чэн Цяня оставалось бесстрастным. – Вы все можете оставаться, а я ухожу, мне все равно.

Хань Юань и Ли Юнь, конечно же, не остались бы здесь одни. За время, прошедшее с начала лекции, не успела бы догореть и одна палочка благовоний. Их уход непременно должен был привлечь внимание. Даже взгляд Чжоу Ханьчжэна был прикован к ним, так что Ли Юню ничего не оставалось, кроме как повернуться и посмотреть на него, все еще стоявшего на платформе.

– Прошу левого защитника простить нас за пренебрежение, но наш глава нехорошо себя чувствует.

Чжоу Ханьчжэн сделал вид, что обмахивается веером, и насмешливо сказал:

– О, тогда пусть ваш глава хорошенько позаботится о себе.

После этого Чжоу Ханьчжэн перевел взгляд на Чэн Цяня, стоявшего к нему спиной. И произнес медленно, растягивая слова:

– Эй, мальчик с деревянным мечом… Тот, что любит раздавать пощечины. Ты не слишком примечателен, но твой стиль владения мечом был довольно интересным. Если ты хочешь совершенствоваться дальше, тебе следовало бы тренироваться под моим руководством. Если ты пройдешь испытание, то найдешь место, где сможешь как следует попрактиковаться.

Чэн Цянь не замедлил шага, помогая Янь Чжэнмину уйти, будто вовсе не слышал ни одного из этих слов.

Хань Юань в недоумении уставился на его гримасу. Он не знал, действительно ли Чэн Цянь ничего не слышал, поэтому прошептал:

– Шисюн, этот гад Чжоу…

– Да пошли они все… – сквозь зубы выдавил Чэн Цянь свои первые ругательства.

Хань Юань мог только закрыть рот, больше не говоря ни слова, и последовать за своими шисюнами.

Половина присутствующих внимательно следили за ними. Их взгляды были насмешливыми, будто они видели перед собой лишь стаю жалких бродячих собак.

Юноши из клана Фуяо не боялись ни неба, ни земли, но их страшило, что на них будут смотреть сверху вниз. В этом отношении все они были одинаковы.

Ли Юнь резко отвернулся, вытирая слезы.

Как раз когда они собирались покинуть горный склон лекционного зала, кто-то громко окликнул их сзади:

– Стоять!

Женщина преградила им путь. Это была нищая заклинательница Тан Ваньцю.

Когда она сражалась с Цзян Пэном, против превосходящих сил врага на Восточном море, ее действия очень помогли Чэн Цяню. Он думал, что если они останутся на острове Цинлун, то он обязательно найдет время навестить эту Тан чжэньжэнь, которая всегда все делает по-своему. Вот только он не ожидал, что остров Цинлун окажется настолько непригодным для жизни местом.

В этот момент его сердце было переполнено такой яростью, что он не мог даже выразить каких-либо дружеских чувств к Тан Ваньцю. Увидев, что она преграждает им путь, Чэн Цянь снял с пояса меч Янь Чжэнмина и выставил его перед собой. Он заговорил, отбросив всякую вежливость:

– Какое дело Тан чжэньжэнь до нас?

– Разве лекционный зал похож на базар, который можно посетить и покинуть, когда вам заблагорассудится? – прямо ответила Тан Ваньцю.

Стоявший с другой стороны Ли Юнь с трудом подавил пылающий в сердце гнев. Он сжал кулак, упер язык в нёбо и изо всех сил постарался говорить спокойно:

– Мы объяснились с левым защитником Чжоу и собираемся отвести нашего главу назад.

Тан Ваньцю прервала его.

– Неужели удар был достаточно силен, чтобы искалечить его, и теперь ему нужно так много провожатых? Должна ли я вызвать для вас паланкин с восемью носильщиками [18]?

– Мы… – растерянно произнес Ли Юнь.

Чэн Цянь резко выступил вперед. Сейчас он почти ничего не боялся. Под встревоженным взглядом Ли Юня он грубо сказал Тан Ваньцю:

– Отойди!

Взгляд Тан Ваньцю скользнул мимо Янь Чжэнмина и упал на Чэн Цяня. Она холодно рассмеялась.

– Значит, ты был пристыжен и впал в гнев… О, я понимаю. Вы собираетесь бежать с острова, не так ли? Кучка ни на что не годных бездельников.

Пальцы Чэн Цяня скользнули вверх по мечу.

Тан Ваньцю, казалось, совсем не понимала выражения «остановись, пока можешь»; она безжалостно продолжила:

– Разве я сказала неправду? Неужели у вас есть хоть капля стыда? Что, чувствуете себя униженными?

Чэн Цянь нагло выхватил меч Янь Чжэнмина из драгоценных ножен и отбросил их в сторону. Не обращая внимания на призывы своих шисюнов и шиди, он ринулся вперед, не заботясь о последствиях.

Последние полгода Чэн Цянь проводил по десять часов в день упражняясь в фехтовании. Пусть его продвижение не было быстрым, теперь он по крайней мере мог влить свою Ци в оружие. Но обычно он пользовался деревянным мечом, поэтому его сила была ограничена. Сейчас он впервые использовал настоящий клинок. Он ударил «Путешествием в юность», движением из «Полета птицы Пэн», и безжалостное намерение убивать заполнило его целиком.

– Хороший удар!

Тан Ваньцю даже не вытащила меч, ответив на атаку одними лишь ножнами. Прежде чем лезвие успело коснуться их, Ци двух клинков столкнулись, и разница в навыках сразу же стала очевидной. Запястье Чэн Цяня онемело, на коже между большим и указательным пальцами появился маленький порез, но он не выронил оружие, вместо этого изменив движение.

Это был динамичный переход к движению «Круговорот» из стиля «Вездесущий поиск истины».

Снова раздался скрежет металла о камень. Тан Ваньцю повернула ножны в воздухе и безупречно подавила безрассудную атаку Чэн Цяня. Превосходящая сила правого защитника заставила Чэн Цяня упасть на одно колено.

– Остановись! Сяо Цянь! Дашисюн, останови сяо Цяня!

Губы Янь Чжэнмина сделались бесцветными. У него было такое чувство, будто его разум улетел в далекую страну. Голос отчаянно кричал в его сердце: «Ты позволяешь маленькому ребенку заступаться за тебя! Какая от тебя польза как от главы клана? Какая польза от того, что ты жив?»

Но его тело, казалось, замерзло, не в силах сдвинуться с места.

Богатства мира смертных были подобны плывущим облакам, приходящим и уходящим без следа. Сняв всю позолоту, Янь Чжэнмин почувствовал, будто его душу рассекли, обнажив перед небесами всю его гнилую суть.

Тан Ваньцю вовсе не рассердилась, вместо этого она только рассмеялась:

– Что, ты все еще хочешь обменяться со мной ударами? Разве твои старшие никогда не разъясняли тебе значение слов «переоценивать себя»?

Волосы на висках Чэн Цяня взмокли от холодного пота. Внезапно он издал сдавленный рык и напрягся, чтобы повернуть свой меч под определенным углом. Все еще недостаточно окрепшая кость юноши дала трещину, но он, казалось,