Вездесущий поиск истины - Priest P大

Третий стиль деревянного меча Фуяо, «Неприятные последствия». Это движение называлось «Сделай или умри».

Широкие брови Тан Ваньцю нахмурились. С резким звуком она выхватила свое оружие, на мгновение вспыхнувшее ярким светом. Движения женщины были быстрыми, плавными, и она без труда отбросила Чэн Цяня на два чжана.

Она холодно фыркнула и убрала меч в ножны.

– Даже если ты тренируешься, не теряя концентрации, тебе придется практиковаться по меньшей мере сто восемьдесят лет, прежде чем ты сможешь сравниться со мной. Но этот день, вероятно, никогда не наступит. Кто-то вроде тебя, кто дрожит от страха, даже не начав…

– Я не боюсь тебя, Тан Ваньцю.

С мечом, направленным в землю, Чэн Цянь попытался подняться на ноги. Он наклонил голову, чтобы вытереть кровь с уголков губ, и произнес эти слова хриплым голосом.

Он верил, что, пока сражается в одиночку, страх его не победит и он со всем справится сам.

Он одинок, он один достигнет вершин и один рухнет в Бездну. Даже если его голова упадет с плеч, разве это не будет всего лишь шрам размером с пиалу на его теле? Чего тут бояться?

Но где-то на этом пути он приобрел так много слабостей. Случись что-то с одной из них, ему было бы так больно, что он предпочел бы сдаться, даже против собственной воли.

Чэн Цянь пристально посмотрел на женщину перед собой и, стиснув зубы, тихо сказал:

– Я не боюсь тебя… Я никого не боюсь.

Много раз он пытался подняться на ноги, но всегда падал обратно. Его все еще тонкое, нескладное тело дрожало под широкими одеждами, но в его действиях не было ни следа страха.

Янь Чжэнмин был так потрясен, что его взгляд затуманился.

Внезапно он громко взревел, яростно стряхнул руку Ли Юня и подошел, чтобы обнять Чэн Цяня.

«Ты что, бесполезная куча грязи?»

Янь Чжэнмин чувствовал себя так, словно ему в грудь несколько раз всадили нож, стоило ему спросить себя: «Неужели ты позволишь ученикам клана Фуяо превратиться в жалких неудачников, что могут лишь прятаться в горах? Неужели ты собираешься опозорить своих предков в глубинах ада и на небесах? Ты собираешься прервать родословную, за сохранение которой так упорно боролся твой учитель, использовавший свой последний вздох, чтобы завладеть телом зверя? “Тот, кого не было до тебя, и тот, кого не будет после”? Что это за шутка такая?»

Янь Чжэнмин пытался дышать, его глаза налились кровью. Он резко повернулся, посмотрел прямо на Тан Ваньцю и произнес, четко выговаривая каждое слово:

– Мы никогда не говорили, что уезжаем. Даже если и так, сейчас не время.

Тан Ваньцю оставалась неподвижной, как скала.

Янь Чжэнмин с трудом помог Чэн Цяню подняться и прошел мимо нее.

Ли Юнь и Хань Юань поспешили за ним. На этот раз Тан Ваньцю не остановила их. Она не двигалась, ожидая, когда они уйдут, а после без всякого выражения собрала свои растрепанные длинные волосы. И осталась стоять, одинокая и неопрятная.

Слуга из лекционного зала увидел ее издалека во время патрулирования и поспешил подобострастно поприветствовать:

– Приветствую Тан чжэньжэнь. Почему Тан чжэньжэнь не вошла сразу после прибытия? Чжоу чжэньжэнь уже начал читать лекцию.

Не удостоив его и взглядом, Тан Ваньцю безжалостно сказала:

– Самый большой позор в моей жизни – быть товарищем этому человеку.

Она презрительно сплюнула, развернулась и уверенно зашагала прочь.

Путь от горного склона лекционного зала до их жилищ был так долог, что казался бесконечным. Тан Ваньцю сдерживалась, так что Чэн Цянь не сильно пострадал, если не считать того, что он поранил руку во время первого удара. Он быстро пришел в себя, но все равно молчал.

Наконец, когда они уже подходили к воротам, Ли Юнь не удержался и спросил:

– Дашисюн, что нам теперь делать?

Сердце Янь Чжэнмина не давало ни малейшей подсказки. Казалось, что их долгому пути не будет конца, но ему не хотелось показывать шиди свою беспомощность, поэтому он постарался придать своему лицу обычное выражение и сказал будто бы беззаботно:

– Кто знает? Разберемся по ходу дела.

Хань Юань был менее деликатен в своих словах и прямо спросил:

– Дашисюн, когда все перестанут презирать нас?

Янь Чжэнмин не мог ответить на этот вопрос; он молча отвесил Хань Юаню подзатыльник и с тяжелым сердцем вернулся в свою комнату.

Некоторые люди привыкли тяготиться заботами, они могли беспокоиться о самой незначительной проблеме в течение двух недель кряду. Янь Чжэнмину не повезло оказаться человеком с большим сердцем. Он заперся в своей комнате, отослал слуг и попытался примириться со своими редкими тревогами.

Но ему это не удалось. Даже после захода солнца он все еще пребывал в смятении.

Он знал, что должен немедленно пойти во двор и попрактиковаться с мечом, или взяться за нож для вырезания амулетов, или, может быть, посвятить все свое свободное время медитации и развитию собственной истинной Ци. Но, несмотря ни на что, он никак не мог успокоиться, чтобы сосредоточиться на этих задачах.

Сердце Янь Чжэнмина переполняло такое количество мыслей, что он даже не мог понять, с чего начать их сортировку. Наконец он вздохнул и лег на кровать, тупо уставившись на занавески, пытаясь очистить свои мысли и придумать какой-нибудь выход для их клана. К сожалению, всю свою короткую жизнь он был слишком сосредоточен на внешнем. И даже если бы он копнул глубоко внутрь, то все равно не нашел бы ответа.

Ему некуда было выплеснуть свое внутреннее смятение, и он искренне желал просто взять и закатить истерику.

И тут дверь со скрипом отворилась.

Янь Чжэнмин глубоко вздохнул и раздраженно спросил:

– Чжэши, разве я не сказал, что собираюсь спать?

– Это я.

Янь Чжэнмин был удивлен. Он приподнялся на кровати, чтобы посмотреть на вошедшего.

– Тунцянь, зачем ты здесь?

У Чэн Цяня в руке была маленькая бутылочка со снадобьем, вероятно, для лечения боевых ран. С тех пор как он добавил два часа к своим ежедневным тренировкам, этот тонкий лекарственный запах часто цеплялся за него.

– Чтобы осмотреть твои раны, – просто ответил Чэн Цянь.

Янь Чжэнмин замолчал и позволил неуклюжим рукам Чэн Цяня ощупать синяки на своем теле.

Когда Чэн Цянь уже собирался уходить, собрав лекарства и вытирая руки полотенцем, Янь Чжэнмин внезапно заговорил:

– Сяо Цянь, ты ничего не хочешь у меня спросить?

Чэн Цянь поколебался, прежде чем ответить:

– Сегодня… Когда ты упал с платформы, ты позвал учителя.

Похоже, он не